Димитрова Галина / Димитрова /Засохший суккулент

Димитрова Галина
Димитрова
Галина

Я вышел из метро на станции «Чернышевская» в хмурый июньский день и тихо побрёл в сторону Тавриги. Крытый ледовый каток Таврического сада - это как раз то место, где мне больше всего хотелось бы сейчас оказаться. И меньше всего – тоже. Я всячески оттягивал момент встречи с той самой любимой и единственной. Наверное, она всё такая же стройная и красивая. Но её изумительные голубые глаза и каштановые густые волосы теперь не для меня. Я случайно увидел своё отражение в витрине магазина и поскучнел. Гладко выбритые щёки ввалились, под глазами мешки. Да и мой боксёрский, ни один раз ремонтированный нос не придавал очарования. Накануне сизая питерская ночь не давала мне спать, впрочем, причём здесь ночь. Это мысли, как холодные ядовитые змеи, душили и не давали заснуть. Что только я не передумал, вернувшись в город после трёхлетнего отсутствия.

Это ж надо - так просадить свою жизнь. А ведь было всё: и слава, и деньги, и любимая жена, и очаровательная малышка-дочка. Да уж, что имеем – не храним, потерявши – плачем. Квартира встретила меня пылью и запустением. Апофеозом разрушенной жизни на окне торчал засохший суккулент. Этот кактус когда-то подарила мне Алёна. Он не требовал особого ухода. Я его поливал раз в три-четыре месяца, а он только матерел, наливаясь жизненными соками. Сейчас же на него было больно смотреть.

Вспомнилось, как я приехал в Питер из маленького городка в Краснодарском крае по приглашению известного тренера. Он меня заметил на соревнованиях юниоров. Сначала - общежитие при спортшколе. Когда начал выступать, купил в рассрочку небольшую квартирку в Купчино. Алёну я в первый раз увидел на показательных выступлениях по фигурному катанию, где мы оказались с её братом случайно после тренировки. Помню, как провожал её до дома и всё во мне пело. Конфетно-букетный период пришлось сократить до минимума: то она на сборах, то я. Зато каждая наша встреча превращалась в волшебный праздник. У меня тогда ещё не имелось больших денег, зато было огромное, ни с чем не сравнимое счастье. Официоз ничего не изменил в наших отношениях. Мы всё так же редко виделись, как и до свадьбы, и так же считали дни и часы до встреч.

Мы вместе приняли решение, что Алёна уйдёт из большого спорта. Я очень хотел дочку. Сонька родилась – загляденье, крепенькая брюнетка – вся в меня, а глаза голубые, как у матери. Казалось, столько счастья не может вместить наша маленькая квартирка, а праздник не кончится никогда. Куда всё делось? А… что это я… известно, куда. Заболел. Моя болезнь подтачивала меня изнутри. Кому-то удаётся с ней справиться. Я же оказался слаб: раскрылся, а звёздная болезнь, когда кажется, что достиг всех высот, нанесла мне апперкот. Пожалуй, счастье кончилось, как только я регулярно начал занимать призовые места на разных чемпионатах России и Европы. Появились деньги – большие деньги. И так называемые друзья, которые образуются при больших деньгах и мимолётной славе. И алкоголь, которым раньше не увлекался вовсе, ведь мне надо было достичь этой самой славы. Первый звоночек прозвучал, когда меня не взяли в команду на олимпиаду в Пекин за нарушение спортивного режима. Это немного протрезвило, я снова взялся за тренировки, а в дом вернулось счастье, которое обвивало меня маленькими ручонками Соньки и ласковыми руками Алёны. Казалось, пришло исцеление. Тогда Алёна подарила мне кактус и сказала: «Будь таким же, как это растение, стойким и мощным, когда надо, колючим».

Я держался, когда завоевал первое место на чемпионате России среди полутяжей. Выстоял на пьедестале почёта в Европе. И сломался, когда проиграл полуфинал на первенство мира. Алёна терпела мои загулы изо всех сил. А тренер терпеть не стал, и мне пришлось попрощаться со звёздной карьерой.

Я растерялся: кроме как махать кулаками, я ничего не умел. А деньги имеют такое неприятное свойство – испаряться. Алёна нашла мне место тренера в детско-юношеской спортивной школе, и я уж почти было согласился. Но в этот момент в моей жизни появился Гурий. Помню, как рядом со мной остановилась крутая тачка, и ребята вежливо попросили проехать с ними. Место с вывеской «Спортивный клуб» было довольно интересным, и попасть сюда мог далеко не каждый. Хозяин встретил меня радушно. Я его сразу узнал – когда-то он тоже был чемпионом.

- Перейдём сразу к делу, Старцев. Вижу, узнал, - Гурий говорил вкрадчиво и немного в нос. – Я заинтересован в таких парнях, как ты.

- Бои без правил? – встрял я. – На такое не подписываюсь.

- Погоди, дослушай. У меня вполне легальный спортивный клуб. Всё по правилам. Ко мне приходят любители бокса, которым интересна игра. Согласишься – будешь получать хорошие деньги. Пойдём, посмотришь ринг.

Мы прошли в полутёмный зал. Вдоль стен стояли столики, над ними – светильники в виде боксёрских груш, на стенах висели боксёрские перчатки. В центре зала находился ринг – самый настоящий, как в лучших дворцах спорта Европы. Сейчас здесь стояла тишина, но я уже представил гул толпы, гонг, суетящихся секундантов, отсчёт рефери, будто попал домой после долгого отсутствия.

- Ты боксёр, Олег. Настоящий боксёр. Я тебе предлагаю заниматься боксом, только и всего. Ну, так как?

- Погоди, Гурий. Мест в зале не так уж много – на билетах не заработаешь. Как я понимаю, федерация тебя не поддерживает. А в чём фишка? Откуда деньги, Зин?

- Ставки, друг мой. Обычный тотализатор. Люди ко мне ходят не бедные, играют по-крупному.

- Не договариваешь чего-то, Гурий, печёнкой чую.

- Да ты и сам всё понял, Олег. Хочешь хорошо жить, иногда нужно поступиться принципами. Усёк?

- И как часто надо сдавать игру? – ох, как мне это не нравилось, но иначе не видать хорошего бокса – тогда планка не выше, чем тренером у детишек за скудную зарплату.

- Не парься, иногда придётся. Я дам знать. Только сдать сумей так, чтобы все поверили в технический нокаут. Это твоя задача. И запомни, ставки слишком высоки.

Так я стал работать на Гурия. Иногда случались бои, которые доставляли истинное наслаждение, до настоящего нокаута, как когда-то в большом спорте. Реже – просто драчка, такие сдавать было не обидно, намеренно допускал какую-либо ошибку, и рефери засчитывал победу сопернику по очкам. У Гурия всё было продумано до мелочей.

И опять «друзья», лёгкие деньги, виски и девочки. Алёна тренировала юных фигуристок, часто уезжала. Как-то раз она раньше вернулась со сборов, Сонька была у бабушки, а у меня зависла какая-то бабёнка из группы поддержки. Видимо, это было последней каплей. Алёна развернулась, бросила на пол ключи и ушла со словами:

- Наши вещи привезёшь к маме.

- Катись! Подумаешь, фифа, много вас таких, - рассудок, затуманенный алкоголем, не понимал, кого я теряю.

После ухода Алёны тормозов совсем не стало. Уже Гурий стал мне выговаривать, что теряю форму. Я бесился, но остановиться не мог. Накануне того рокового дня разбил тачку, на которую занимал полтора лимона у Гурия. Что-то надломилось во мне.

В тот день на ринг я вышел в крепком подпитии, обычно позволял себе надраться лишь после боя. А тут, словно бес в меня вселился. Эту игру я должен был сдать. Начал вяло держать оборону, к тому же соперник, пожалуй, ближе к легковесу. Толпа визжала и подзуживала, но я помнил: на кону большие деньги. И тут мой визави, этот говнюк, применил запрещённый приём – удар ниже пояса. Сначала я скрючился от боли, толпа заревела: «Дай ему, Старцев!», а рефери как будто не заметил. И такая злость меня взяла. Как бешеный, я стал наносить удары этому сопляку. Сначала он закрывался, но мой напор нарушил его реакцию, а я бил без разбору в лицо, в солнечное сплетение, в голову… «Брэк, брэк!» – орал рефери, но я ничего не слышал, как на груше продолжая отрабатывать удары: хук, апперкот, свинг. И в каждый удар вкладывал всю злость, накопившуюся во мне. Он упал. Когда рефери начал отсчёт, я вдруг чётко осознал, что наделал, даже боялся посмотреть в сторону хозяина – не сдал бой, значит, Гурий потерпит значительные убытки, и мне долго придётся отрабатывать долги из-за этого нокаута.

Однако всё оказалось значительно хуже. После аута соперник не встал, ему плеснули водой в лицо, но он не шевельнулся. Подбежал врач. И констатировал летальный исход. Один из моих неконтролируемых ударов угодил парню прямо в висок. У меня всё слилось перед глазами и только показалось, что в толпе мелькнуло алое платье Алёны. Я потерял сознание.

Потом был суд. Гурий не потратился на адвокатов, злопамятный, зараза. Мне дали три года за убийство по неосторожности. Отсидел от звонка до звонка в этом аду, что называется колонией общего режима. Спасало только боксёрское прошлое. Ну да это другая история.

А несколько дней назад я вернулся в Питер. Ещё не успел почувствовать себя на воле, как явился Гурий. Сам пришёл, прямо на квартиру.

- Как рассчитываться будешь, Олег? Ты хотя бы понимаешь, сколько мне должен? Кроме убытков за тот бой, представляешь, сколько мне пришлось вложить бабок, чтобы не прикрыли клуб?

- Я квартиру продам, Гурий. Уеду в родной город к сеструхе.

- А о дочери ты подумал? Ты же знаешь, в каких условиях они живут. В хрущёвской «двушке» родители и семья брата. По идее, ты им должен жильё оставить, а сам свалить в свою тьмутаракань. К тому же твоя берлога от силы на три лимона потянет.

- А сколько нужно?

- В общей сложности десять, - я обалдел: мне точно негде было взять такие деньги. – Что думаешь делать, Старцев?

- А что ты предлагаешь?

- Отдай Алёну, тогда прощу долг.

- Гурий, ты о чём? Знаешь ведь, что мы развелись ещё до отсидки. Она не приехала и даже не написала ни разу. А ты бы попробовал подкатиться со своими деньжищами, - поддел я и усмехнулся: Алёну не купить.

- Даже пытаться бесполезно, - Гурий вздохнул, - Я вообще-то пробовал. И ведь точно знаю – нет у неё мужика. Но зато у тебя есть один рычажок – Сонька. Пригрози, что отсудишь ребёнка. Наймём лучших адвокатов. У тебя с зоны самые хорошие характеристики, а у неё своего жилья нет. Припугни, мол, увезёшь дочку заграницу. Она ведь понимает, что деньги многое могут сделать. Если будет Алёна моей - я всё для неё сделаю. И о тебе позабочусь – пристрою в один клубешник в Польше. Замкнуло меня на ней, Олег. И не отпускает. Соглашайся. У тебя всё равно нет другого выхода.

- Гурий, мне три года мысль покоя не давала: была Алёна в клубе в тот день?

- Приходила, да. Тогда мы и познакомились. Что с ней было – не передать. Но я чётко понял: с того дня ты для неё умер.

Гурий ушёл. А я остался со своими мыслями в сизой июньской ночи. И вот теперь шёл сказать Алёне, что отниму у неё дочку, если она не согласится стать женой Гурия.

Я увидел её сразу, как только зашёл под своды катка. Девочка-подросток выделывала замысловатые движения под команды Алёны:

- Держись увереннее, Аня. Давай перебежкой назад. Скорость, скорость прибавь. Ещё быстрее. Толчок левой – и на тулуп, - девчонка приземлилась на пятую точку. – Аня, соберись, у тебя же получалось. Ещё разок. Соблюдай последовательность. Перебежка, скорость, на заходе левая рука спереди, правая – сзади, толчок жёстче, прыжок. Уже лучше. Иди, отдохни. Потом ещё отработаешь тулуп.

Слава богу, Алёна меня не видела в полутёмном зале. Девчонка откатилась к бортику, а на лёд скользнула хорошенькая малышка лет пяти-шести. И Алёна засветилась, заулыбалась.

- Мама, мама, а меня тётя Юля похвалила, сказала, что я делаю успехи. Вот посмотри!

Я сначала даже не узнал Соньку. Как она выросла! Сердце защемило, в носу защипало, а к глазам подступили слёзы. Никогда бы не подумал, что способен на такое. А дочка тем временем разогналась, закружилась волчком, потом прогнулась, подняла ножку, взяла в руку конёк и подтянула его к хорошенькой головке. И шлёпнулась. Но тут же поднялась и подъехала к матери.

- Молодец, Сонечка! Посиди немного. Я сейчас с Аней закончу и пойдём домой.

- А уточек кормить?

- Хорошо, сначала на пруд, - Алёна потрепала Соньку по голове, потом прижала к себе и поцеловала в розовую щёчку.

Какие же они красивые и славные, мои девчонки! Или не мои уже? Сам, сам всё профукал. Зачем я пришёл сюда? Отдать их Гурию. Наверное, был не в себе, когда соглашался на это. А ведь они счастливы вдвоём. Я всё смотрел, смотрел на них. А потом тихонько, чтобы они не заметили, вышел в Таврический сад. Когда-то мы часто бродили здесь с Алёной и Сонькой, кормили уточек в пруду, фотографировались на живописных мостиках.

Решение пришло само. Пусть девчонки радуются жизни, занимаются любимым делом. Им ни к чему засохший суккулент. Я снял с карточки все имеющиеся деньги. Дома собрал рюкзак. Оставил на столе мобильник, переписав нужные телефоны в записную книжку. В доме Алёниных родителей бросил в почтовый ящик ключи от своей квартиры и поехал на Финляндский вокзал. Буду добираться на электричках, автобусах, автостопом, чтобы Гурий меня не вычислил. В карельских лесах обитает мой армейский друг. На заимке у него и буду жить. Думаю, и работа найдётся. Жена не должна отвечать за мои беспутные ошибки. Пошлёт Алёна Гурия подальше, а рычага давления в виде меня у него не будет.

Прощайте, мои дорогие девочки, прощайте!

© Димитрова Галина, 2017

<<<Другие произведения автора
 
 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2021 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru