Зеро ИнкогнитоСудьбы превратности

Умарова Альфия
Зеро
Инкогнито

Ирине не спалось. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали уже пять пятнадцать, а сон так и не пришел… как и Руслан. 

Ирина всю ночь пролежала в позе эмбриона на своей половине супружеской кровати и всё прокручивала в голове разговор. С секретаршей мужа Жанной. Вернее, не с секретаршей. Жанну ведь «повысили»: теперь она — беременная любовница босса.

Жанна позвонила сама и предложила встретиться, мол, им есть что обсудить. Точнее, кого обсудить. Как выяснилось потом — общего мужчину. Руслана.

— Да поймите же, не любит он вас, — хлопая наращенными ресницами, с нескрываемым вызовом смотрела на соперницу Жанна — смазливая девица лет двадцати пяти с крепкими отбеленными зубами и тщательно припудренными пигментными пятнами. — Так, из жалости живет. Вы же даже ребенка не смогли ему родить. — А у нас, — сделала она ударение на «у нас» и с гордостью показала на главный признак «интересного положения», — дочка будет. Руслан ей и имя уже придумал: Машенька. Правда, мне больше нравится Лурдес. Или Лаура, — призналась она неожиданно доверительно, словно разговаривала с подругой.

Ирина в ответ на Жаннину тираду не проронила ни слова. Жанну это как будто приободрило.

— Отпустите его, — потребовала она. — Ну должна же быть у вас гордость. Хоть немножко. Не понимаю, зачем удерживать мужчину, который тебя разлюбил? А у нас — любовь. И ребенок будет. Вы хотите оставить эту кроху без отца?! — ткнула пальцем в живот. — И у вас хватит совести? — добавила она трагических нот, словно блюдо поперчила.

Негодованию Жанны можно было даже поверить, если бы та не переигрывала. Самую малость. Чувствовалось, что девица при явной отрепетированности речи все же побаивается эту почему-то спокойно взирающую на нее женщину, которая слушает скорее с любопытством, чем с возмущением. Вообще-то Жанна, собираясь на встречу с Ириной Владимировной, готовила себя к какой угодно реакции — ругани, слезам, как вариант — пощечине или что в волосы может вцепиться — только не к этому равнодушию.

«А ведь ты боишься меня, голубушка, хоть и хорохоришься, нападаешь, словами сыплешь: «мы, у нас, любовь, ребенок…».  Что, страшно уводить чужого мужа? Конечно, страшно — вон как ладошки вспотели, — боковым зрением наблюдала за Жанной Ирина. — А еще страшнее тебе, дурочке, одной с ребенком остаться. Глупая, не понимаешь, главное — с ребенком, а не без него…»

— А знаете что, — наконец прервала затянувшуюся паузу Ирина, и Жанна внутренне сжалась.— Я его не держу. К тому же… у вас любовь. Тем более ребенка ждете. А это — святое. Как же он без отца… Так что Руслан весь ваш. Дарю!

Ирина встала, развернулась и вышла из кафе, не торопясь, нарочито вальяжно, оставив Жанну в полнейшем недоумении.

Они познакомились еще в вузе, когда Ирина училась на третьем курсе. Без пяти минут дипломированный архитектор-строитель Руслан, симпатичный парень с иссиня-черной волнистой шевелюрой и улыбкой чеширского кота, обратил на Ирину внимание в институтской столовой. Он был баловнем барышень-сокурсниц, привык к женскому вниманию, порой навязчивому, и давно перестал считать черепки разбитых девичьих сердец.

Странно, но эта «серая мышка» с длинным конским хвостом на голове и какой-то по-девчачьи ровной челкой, когда он подсел к ее столу, потому что другие были заняты, даже не посмотрела в его сторону. От его пристального взгляда, а может, просто от еды щеки ее чуть порозовели, но скорости в приеме пищи это не придало. Наконец она доела, так же аккуратно отодвинула поднос с тарелкой и стаканом и тут подняла на него глаза. Какие это были глаза: миндалевидные, большие, опушенные густющими ресницами без грамма туши, а главное — какого-то невероятного фиолетового цвета, с золотистыми искрами, пронзающими радужку словно солнечными лучами. К тому же они улыбались. Сами по себе. Обалдевший Руслан чуть не поперхнулся тогда. Пока он приходил в себя, незнакомка уже удалялась с подносом, ни разу не оглянувшись. Со спины вроде бы ничего особенного — среднего роста, с обыкновенной фигурой, с неидеальной формы ногами, даже чуть кривоватыми, но Руслан чуть не побрел за ней точно сомнамбула или цирковая собачка — на задних лапах, влекомый гипнотической силой улыбающихся фиалковых глаз девушки. Лишь усилием воли он остановил себя. И даже одернул: «Подумаешь, глаза необычные. Может, это вообще линзы. Да наверняка линзы», — успокоил он себя, однако в тот же день выяснил о ней всё: зовут Ириной, это не линзы, парня нет, ну, и номер телефона.

На самом деле Ирина давно и безнадежно, как ей думалось, была влюблена в этого красавчика. И лишь из-за скрытности натуры не проболталась о своем чувстве к Руслану никому, даже лучшей подруге. И ему самому, позже, не призналась в этом, мол, «втрескалась я в тебя еще на первом курсе» — так не хотелось быть «одной из…», и только говорила: «Я тоже тебя люблю». И этим «тоже» будто ставила напротив своего чувства крыжик: «ответное», как будто это защитит ее в случае чего.

Их роман, начавшийся с той случайной встречи в столовой и последовавшим за ней звонком: «Руслан? Какой Руслан? Ах, Руслан…», закончился-таки через полгода свадьбой — к удивлению многих, особенно его сокурсников и бывших подружек. Никто не ожидал, что его избранницей окажется Ирина. «И что он в ней нашел?» — спрашивал с недоумением каждый второй.

Брак их в первые годы можно было назвать вполне счастливым. Ирина, несмотря на довольно юный возраст и неопытность, успешно осваивала роль хорошей хозяйки и заботливой жены. Руслан старался радовать ее неожиданными сюрпризами, подарками «просто так», не приуроченными к праздникам или датам, и, верилось ей, отключил свой «локатор», настроенный на флюиды и феромоны, исходящие от других женщин. Увы, лишь на время. Как только страсть улеглась, чувства поостыли и стали обретать силу привычки, да еще выяснилось, что детей у них быть не может, как тут же на арену вернулся прежний Руслан — предпочитающий любить женскую красоту не одними лишь глазами. Легкий флирт на работе, случалось, перерастал у него в служебный роман. Один, другой, третий… Ирина знала обо всех его изменах и поначалу страшно переживала, нередко рыдала в одиночестве, пока он бывал в своих «командировках» с очередной пассией, и ни разу, никогда не опустилась до выяснения отношений, внешне оставаясь по-прежнему любящей и спокойной:«Он мой муж, только мой, и навсегда им останется, если только сам не захочет уйти от меня».

Так и жили. Руслану было удобно, что жена не устраивает ему сцен с битьем посуды, а Ирина играла однажды взятую на себя роль «жены навсегда, в горе и в радости…».

С годами Ирина даже свыклась с этой ролью и только жалела, что не было у них ребенка, который, возможно, связал бы их по-настоящему, а если и нет, то стал бы для нее, Ирины, частичкой Руслана, которая никогда не предаст и не изменит. Однако желанная беременность не наступала, но Ирина не теряла надежды, а когда наконец они оба обследовались, вердикт врачей убил в ней и надежду: детей у нее быть не может. Конверт с результатами Руслана расстроенная Ирина и открывать не стала.

О романе мужа с секретаршей Жанной Ирина знала — доложили «доброжелатели». Оказалось, что это не просто интрижка — у Руслана появилась возможность стать отцом, пусть и не ее ребенка. Ирина растерялась. Понимала, Жанна не только родит Руслану, она заберет его насовсем. Он не сможет бросить женщину с ребенком — ЕГО ребенком — не потому, что, возможно, любит ее, а потому, что Ирина не может иметь детей. И этого не изменить.

«Этого не изменить никогда». Как только Ирина заставила себя осознать эту ужасающую в своей непоправимости реальность, она сказала себе: «Ты не можешь держать его. Из-за тебя он не мог испытать счастья отцовства в браке — пусть это случится с другой женщиной». Она, не отвечавшая на его звонки все дни после встречи в кафе с Жанной, сама ему написала: «Я всё знаю, так что избавь меня от объяснений. Я отпускаю тебя, Руслан. Будь счастлив, если сможешь. P.S. Я собрала твой чемодан с вещами, только, пожалуйста, забери его, когда меня не будет дома». В ответ пришло сообщение всего лишь из одного слова: «Прости».

И даже после всего этого в Ирине еще жила надежда — крохотная, призрачная, что муж все-таки вернется, но уже на следующий день вечером обнаружила: чемодана нет, а комплект ключей Руслана висит на крючке в прихожей.

Как она прожила следующие несколько недель, Ирина помнила смутно. Сначала она позвонила в архитектурное бюро и оформила отпуск. Первые дни она провела в четырех стенах квартиры, но каждая вещь в ней, запахи, предметы — всё напоминало о Руслане… Было невыносимо оставаться наедине с воспоминаниями о нем, об их общей жизни, надеждах и планах и понимать, самое страшное —впереди.

Ирина почти наобум выбрала первый попавшийся тур — куда угодно, только вон из дома. Оказалось, на Алтай, с обещанием конных и пеших прогулок, дивных пейзажей и первозданно чистой природы.

Этот тур буквально спас Ирину — от депрессии, от самой себя, заставил взглянуть на произошедшее словно бы со стороны. Даже соседка по номеру заметила на прощание: «На вас, Ирина, было больно смотреть, когда вы только приехали. Видно, пережили такое, что измучило вас, заставило страдать. Теперь вы — совсем другой человек. Вы будто ожили». Да так оно и было. Она даже силы в себе нашла простить Руслана. А любить его и не перестала. И главное — Ирина исцелилась ото лжи, в которой жила с мужем столько лет, сознательно выбрав ее, чтобы удержать. Она наконец действительно отпустила Руслана, и ей стало легче.

В начале осени общие с мужем друзья услужливо сообщили: у Руслана родилась дочь, назвали Машей, и теперь он приходит на работу невыспавшийся, потому что Жанна ребенка грудью не кормит, и ему приходится самому готовить малышке смесь. Потом Ирина узнала, что Руслану пришлось вообще взять отпуск, чтобы ухаживать за дочкой, а у Жанны «постоянные мигрени», от которых она спасается в фитнес-клубах, а то и в ночных.

Ирина и хотела, и не хотела знать о жизни Руслана после их расставания. Да, он по-прежнему был ей дорог, и разлюбить его она не могла, как ни старалась. «Но всё уже, всё, пора забыть его, поставить окончательную точку, — думала она. — Было и прошло. Надо бы и на развод подать». Но руки никак не доходили. Или в глубине души, на самом ее донышке, теплилась надежда: пока они муж и жена, пусть лишь официально, всё еще может перемениться к лучшему?

А спустя еще пару месяцев на пороге появился и сам Руслан. И не один. С детской переноской в руках. Виноватый, растерянный, с темными полукружьями под глазами от бессонницы.

— Пустишь?

Ирина посторонилась, пропуская неожиданных гостей, и молча закрыла за ними дверь. Пока он раздевался, отнесла переноску со спящей малышкой в комнату. Руслан сидел на кухне с закрытыми глазами.

— Что-то случилось?

Руслан достал из кармана и протянул Ирине бумагу с печатью нотариальной конторы: «Я, Жанна Петровна Воробьева, отказываюсь от прав на свою дочь, Ильину Марию Руслановну, в пользу ее отца Ильина Руслана Александровича и обещаю никогда не претендовать на нее…» И так далее.

«Ну и дела! Вот это поворот».

— Представляешь, она бросила Машу и укатила в Испанию. Наверное, к какому-нибудь Хуану… А нам больше не к кому пойти, Ирин. Родители от Жанны отказались еще в младенчестве. Ее приемных родителей нет в живых. Моя мама, сама знаешь, после инфаркта, я ей даже о нашей с тобой … — запнулся Руслан, подыскивая слово, — размолвке не говорил. Боюсь, — честно признался он.

«Размолвке… Хороша размолвка», — усмехнулась Ирина про себя.

— Ирин, ты можешь меня прогнать сейчас. И будешь права. Подлец я, сволочь последняя. Прощения мне нет… Но, как бы ты ни хотела меня наказать, жизнь уже наказала. По полной. Брошенный своей любовницей отец-одиночка, нагулявший ребенка на стороне… как тебе статус, а? — с горькой ухмылкой произнес Руслан.

«Да уж, наворотил ты дел, мой милый. Кто бы сказал еще недавно, что так всё обернется, не поверила б», — подумала Ирина.

На самом деле она была растеряна не меньше Руслана и лихорадочно искала хотя бы одну причину не позволить ему остаться. Искала и… не находила. Она, считавшая, что уже переболела Русланом и всем, что случилось с ними, поняла, что так и не приняла этого до конца, а только пряталась от произошедшего — за маской сильной женщины, способной пережить измену и продолжать жить дальше. Что всё это время страшно тосковала по этому родному для нее несмотря ни на что человеку. Сидит вот теперь, такой виноватый, беззащитный. И податься ему некуда. Не к кому приткнуться.

Последние сомнения развеял плач ребенка, донесшийся из комнаты.

Минуло полгода.

За это время Жанна лишь однажды позвонила Руслану. И вовсе не за тем, чтобы узнать, как там растет ее дочь Маша, а рассказать, как хорошо и весело устроилась ее нынешняя жизнь с испанским «доном». Напоследок Жанна, совсем сбрендившая в своей Испании, добавила и вовсе непонятное:

— А ты, Руслан, так ничего и не понял. Правильно я сделала, что бросила тебя. Adiós*, придурок! 

Не сразу всё вернулась на круги своя в семье Ирины и Руслана. Да и не могло быть всё так, как прежде, словно ничего не случилось. Руслан очень изменился. Мог подолгу молчать, уйдя в себя, стал реже улыбаться, начал сутулиться, чего раньше за ним не замечалось, — как будто надломилось в нем то, что позволяло держать спину прямой. И в так любимые им глаза жены редко смотрел, всё больше украдкой взглядывал, словно вину свою ощущал каждую минуту, и, хоть простила Ирина его, сам себя не простил.

И Ирина изменилась. Стала ощущаться в ней невесть откуда взявшаяся уверенность в себе, в своих силах, когда всё нипочем. И только с Машенькой становилась она совершенно сумасшедшей мамой, трясущейся над ребенком и волнующейся по поводу и без, за каждый ее чих и слезки. А Машенька, симпатичная темноволосая девочка с чуть смугловатой кожей — и в кого она такая, — любимая мамой и папой, окруженная заботой, росла крепким и веселым ребенком. И это было их, только их многострадальное счастье.

Ирине даже страшно становилось, что это обретенное ими трудное счастье может вдруг по какой-то причине закончиться, перестать быть. По ночам просыпалась она порой в холодном поту, в страхе, что ей это только приснилось, что на самом деле она — брошенная жена, а ее Руслан спит в объятиях молодой женщины, родившей ему дочь. Однако Руслан спал рядом, и Машенька сопела в своей кроватке, а на сердце все равно было тревожно.

И не зря.

Однажды вместо Руслана, которому Ирина позвонила, чтобы напомнить, что нужно купить из продуктов, ответил чужой голос:

— С вами говорит старший лейтенант Свириденко. Кем вам приходится гражданин Руслан Ильин? — строго спросил он.

— Мужем, — машинально ответила Ирина, вся похолодев.

— Так вот, гражданочка, — чуть помягчев голосом, продолжил незнакомый Свириденко, — должен вас огорчить: ваш муж попал в аварию.

— Что с ним, он жив? Скажите, что он жив, пожалуйста, — вскричала Ирина.

Старший лейтенант молчал и лишь сопел в трубку, потом все же произнес:

— Крепитесь, гражданочка, травмы, понимаешь ли, оказались несовместимые с жизнью. Соболезную, — добавил он, услышав, как «гражданочка» завыла нечеловеческим голосом.

Когда спустя полгода после гибели мужа Ирина, перебирая документы, наткнулась на старый запечатанный конверт, затерявшийся среди прочих бумаг, она не сразу поняла, что это за письмо. Вскрыла. «Так, результаты обследования Руслана Ильина на способность к зачатию ребенка, — пробежала она глазами. — Заключение: неизлечимое бесплодие как результат перенесенного двухстороннего орхита».

— Неизлечимое бесплодие? Ну-ну. А как же, интересно, у него тогда Машенька родилась, а? Всё бы вам, господа эскулапы, страшные диагнозы ставить, — сказала Ирина, поправила портрет улыбающегося мужа, стоящий в рамочке на комоде, порвала заключение вместе с конвертом и отправила его в мусорное ведро.

*Adiós (испанский) — прощай.

© Зеро Инкогнито, 2019

<<<Другие произведения автора
 
 
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2019 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru