Подобед Елена / Алёна Подобед /Пиндерецкий или отбивная на косточке

Подобед Елена
Подобед
Елена

Внук приехал часам к трем пополудни, выжатый насухо серостью постных будней и тщетными потугами соответствовать идеалу рафинированной супруги.

Лизавета Германовна, стриженная под машинку и разодетая в пиленый прикид с брендовыми лейблами из соседнего секонд-хенда и самострочные фенечки, радостно бросилась ему на шею, повисла, болтая тощими ножонками в сабо — тяжеленных шузах, не знающих сносу, и заверещала сипато:

— Клево! Ай, клево! Прихилял чувачок мой Жоржик! Бирло привез! Не смурись - оттянемся, дринканем, покайфуем! Как там бэйбик твой? Все музон лабает? А чувиха все финги гнет да лажу впаривает лохам?

— Все ништяк, ба!

Жорка, снисходительно улыбаясь бабкиным чудачествам и нисколько не тяготясь своей ношей, разулся и прошел на кухоньку. Достал из заплечного мешочка гостинцы. И зажглась плита, и откупорился виски, и загрузилась Лизаветина морозилка ее любимым айскримом. И они принялись готовить вместе, как в старые добрые времена. И непременно под кайфовый музон. А потом плотно поужинали здоровенными, щедро сдобренными острым соусом, отбивными на ребрышках, от которых бабка Лиза сперва отнекивалась, ссылаясь на свое вегетарианство, и разве только за компанию… и только руками. А потом хищно вонзила в сочное мягкое мясо свой единственный зуб и долго, с наслаждением перетирала голыми десенками, и гоняла от одной разрумянившейся алкоголем щечки к другой. Германовна шутила, что в пещерные времена все чуваки и чувихи так бирляли — вилок и ножей там не было, да и зубов тоже. При этом она сладко причмокивала косточкой и топила в густой сети смеющихся морщинок свои незабудковые глазки.

— Ба, а почему ты опять без протезов? Я ли тебе не башляю?

— Башляешь, ой как башляешь, чувачок — самые клевые пробашлял. Но опять где-то ныкаются. Уж я шкуляла, шкуляла... Да в них и не покиряешь — отклеиваются.

Потом бабка и внук набились пломбиром с вареньем и надулись кока-колой под видео чумового концерта Вайт Снейк. А под самый последний и самый улетный песняк Лизавета принялась приплясывать, щелкая пальцами и подпевая: «Аинт но лоф ин зе хеат оф зе сити…».  И… размечталась о косячке. Но этого у них не водилось, нет, никогда!

Зато наступил черед внука угощаться скромными  дарами из бабкиной аптечки. Перегруженный запретными в его обыденности излишествами, гипотоник и язвенник, Жорка забулькал пилюли энерджайзером, врубил музон по громче и лег на ковер в маленькой гостиной, ожидая момента, когда котелок станет чужим и отъедет…
Германовна заботливо прикрыла Жоржика старым шотландским «плесником» и поностальгировала с минуту, вспомнив те далекие времена, когда в их скромном доме появилась эта нулевая фирмА. Лизавета купила ее у случайного пропойцы за совершенно смешные башли. Внуку тогда было всего три года и незнакомое слово «плед» он переиначил по-своему. 

Жоржик заворочался, сладко потянулся под мягкой попонкой и, вторя бабкиным мыслям, прошептал, как в детстве:

— «Плесничек» мой хороший... Спасибо, ба...

Прослезившись от умиления, бабка Лиза сунула под башку «бейбику» думочку и закричала в самое ухо:

— Поди посурляй, поверзай, чувачок хипповенький, а то друшлять будет не в кайф!

Солнечный регги незаметно перетек в соул и блюз, а затем в рок, который, подобно приближающемуся локомотиву, все набирал и набирал децибеллы, пока не начали звенеть оконные стекла и истерично, на грани взрыва, петь бокалы в серванте, и сердце сорвалось в галоп. Попурри было продумано и составлено внуком так, чтобы Лизавета отключилась до хеви-метал.

Музыкальные вкусы у них все-таки разнились, и чтобы не портить настроение ни себе, ни внучонку, она удалилась из комнаты с первыми же  звуками, прибралась на кухне, потом прошмыгнула  в прихожую и приоткрывала входную дверь. Уже в спаленке приняла двойную дозу снотворного. Затем надела застиранную до ветоши любимую пижамку с портретом Джимми Моррисона. Полила цветочки на окне — молодую поросль «Мариванны».  И то, сколько можно химией-то себя гробить? Задумалась, а будет ли толк от всходов? И тут же себя успокоила: да он уже есть, толк-то,  коли есть забота — полить, прорыхлить, прополоть. Землю-то брала с газона, а он засеянный был. Ох, и смешная там трава — словно хайр на лысине…

А конопелька — это ж память по дочери, по Анжелке безбашенной. Это ж она приперла на флет кулек да и заныкала. А лет через десять шкафчик подвесной на кухне сорвался и упал. Все в нем переколотилось, да жалеть не о чем. У Лизы с роду ничего дороже внука не было.
Так вот и выпал из-за шкафчика сверток, а из него «травка» посыпалась. И такая лажовая — вся в палках да семенах. В косяк пихать — стреляет, как петарда. Того гляди, без шнобеля останешься. Ну баба Лиза «траву», от греха подальше, в унитаз спустила, но семена из нее выбрала и припрятала.  Да и забыла про них… И тут взялась за генеральную уборку. Гот ты мой джинсовенький, Мариванна!
Из горстки только три зернышка  и проросли. А вот пишут, что в Америке и в Европах старикам прописывают это от маразма и от болей, и в аптеках по рецептам продают…

Погладила растеньица руками: 

— Анжелка, доченька…

Баба Лиза легла в кроватку, свернулась щуплым зародышем под пэчворком собственного изготовления, вдохнула в себя заключительные  аккорды «Джулай монинг» от Юрай Хипп, и  задрушляла аж до утра понедельника… 

А часам к двум пополуночи пришел участковый, капитан Копейкин, которого измученные соседи вызывали каждую ночь с субботы на воскресенье, благо, и внучок Жорка навещал бабушку только раз в неделю. Будить странных обитателей малогабаритки Копе     йкин не стал. Просто выключил в гостиной допотопный музыкальный центр с огромными, похожими на гробы, фанерными колонками. На кухне докушал теплое мяско со сковородочки, заботливо укутанное для него старухой  в большое махровое полотенце. Забрал со стола шутливо смусоленную в трубочку стодолларовую банкноту — те самые башли, которые наивный Жорка каждую неделю вручал Лизавете и, сунув во внутренний карман куртки ополовиненную бутылку «Джонни Уокера», удалился, плотно закрыв за собою дверь.

Капитан Копейкин давно был в курсе, что в остальное время внук бабы Лизы, Георгий Эдуардович Концевич, 1976 года рождения, был скромным и положительным во всех отношениях семьянином. А работал он консультатом-переводчиком в клинике собственной жены, известного натуртерапевта Инги Олеговны Концевич (в девичестве Хайловой), и отцом семиклассника Германа Георгиевича Концевича — отличника и подающего большие надежды пианиста. Там, где маялся Жорка всю неделю, слушали только Шнитке и Пиндерецкого, были строгими сыроедами и трезвенниками, а колес не принимали вовсе, предпочитая всему уринотерапию.

В принципе, участкового и вызывать-то уже не нужно было. Он сам подъезжал к 23.00. Ставил машину у подъезда и с упоением погружался в убойный музон, поскольку дома ему разрешалось слушать подобное только через наушники.

***

Лизавета Германовна не просто любит Гошкины наезды — она ими живет: хоть раз в неделю можно, забыв об одинокой старости, вести себя так, как требует неугомонная душа. Анжелика-безотцовщина, которую сама баба Лиза нахипповала лет в шестнадцать, пошла дальше матери и, скинув на нее Жорку, совсем крошечным, утекла безвозвратно.

По слухам, осела она где-то на Копенгагене и все у нее ништяк.

Тогда, после бегства дочери, Лизавета будто очнулась : из комунны ушла, с «дурью»  завязала, и хипповать открыто бросила. Кормились тем, что шила да вязала людям. И вырастила внука, и образование ему дала, чтобы было все, как у пиплов цивильных.

— Жива Анжелка! — утешает себя Германовна. Да и Жоржик —  такой клевый чувачок! Вот только гирла у него фуфловая, и если бы не Герочка, внук давно бы уже вернулся к своей грандмазе… Да-да! А срок придет, и Герка прабабушку захочет повидать. И даже слабает для нее свой нехилый музончик! Вот это будет туса!

Только дожить бы…

Дверь, понятное дело, Лизавета открытой держит исключительно для участкового. Грабителей бывшая хиппушка не боится — брать-то у нее нечего, а на таблетки всегда в поликлинике новый рецепт выпишут.  Да и подъезд на кодовом замке, а соседи все сплошь обеспеченные, тихие и порядочные, вот как у Жоржика дома…

И все ее жалеют, мол, бедная, мается с этим уродом-рокером, да хорошо хоть, не каждый день…

Эх, вы годы молодые, Роллинг Стоунз, Дорс, Битлы…

03.09.2013
________________________________________________________

ПИЛЕНЫЙ ПРИКИД — потертая одежда.

ЛЭЙБЛ — от англ. label «ярлык»:
1. фирменный знак на джинсах,
пример: «трузера c лэйбэлoм».
2. фирменный знак вообще (как правило, на одежде).

ШУЗЫ — от англ. shoes «обувь». 

КЛЕВО — (общ.;нач.70) - хорошо, здорово.
'Клево мы вчера дринканули.'
КЛЕВОТА (общ.; нач.70) = КЛЕВЯК.
КЛЕВЯК [ Sg.t. ] (общ.) —
1. что-либо хорошее, отличное.
2. (экспр.) отлично) здорово!

ЧУВАК — синоним слова «парень». Возможно как обращение и как название вместо имени.
Слово вошло в обиход в молодёжной среде начиная с 1960-х годов в период роста молодежной субкультуры «битников».

ХИЛЯТЬ — иди, приходить.

БИРЛО — еда и выпивка.

СМУРИТЬ — грустить.

ОТТЯНУТЬСЯ — приятно провести время.

ДРИНК — от англ. drink «выпивка» .

КАЙФ — от араб. ???‎‎ — «удовольствие, наслаждение».

НУЛЕВАЯ ФИРМÁ —- новая фирменная вещь.

БЕЙБИК — от англ. baby «ребенок».

ЛАБАТЬ — исполнять, играть на музыкальном инструменте.

ФИНГИ — от англ. fingers — «пальцы».

ЛАЖА — обман, ложь, плутовство, надувательство, мошенничество.

ЛОХ — наивный, глупый, доверчивый.

НИШТЯК — хорошая, приятная вещь.

БАШЛИ — деньги.

НЫКАТЬ — прятать.

ШКУЛЯТЬ — искать.

ПОСУРЛЯТЬ, ПОВЕРЗАТЬ — сходить до ветру по-маленькому и по-большому.

ДРУШЛЯТЬ —- спать.

ХАЙР — от англ. hair «волосы».

ПИПЛ — от англ. people  «люди».

ГИРЛА — от англ. girl «девушка».

ФЛЕТ — от англ. flat  — «квартира, вписка».

ЛАБАТЬ —  исполнять, играть на музыкальном инструменте.  
 
«July Morning» — песня группы Uriah Heep
http://www.youtube.com/watch?v=D_H3IR6XBRI 
 
«Ain't No Love In The Heart Of The City» — Песня группы White Snake
http://www.youtube.com/watch?v=ZJdGA1F9U4o 



Источники:

1. Ф.И. Рожанский «СЛЕНГ ХИППИ», СПб. - Париж, 1992.
http://www.philology.ru/linguistics2/rozhansky-92.htm
2. Современный толковый словарь русского языка Ефремовой
https://dic.academic.ru/contents.nsf/efremova/

© Подобед Елена, 2019

<<<Другие произведения автора
 
 
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2019 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru