Федичева Ирина  Грустная нота

Федичева Ирина
Федичева
Ирина

Он умер на рассвете во сне, в первый день календарной весны.

На завтрашний вечер он заказал ужин в ресторане по случаю собственной юбилейной годовщины.

В гости он ожидал всего одну даму... в двух лицах.

Она прилетала утром в сопровождении её сына. И у неё тоже был юбилейный день рождения, но... с большим промежутком в цифрах лет.

Ей он был заранее рад... Ну а сына потерпит, не заметит, сделает вид, сыграет роль.

Собственно торжества намечались месяцем позже, когда специальный комитет окончательно согласует общее количество персон и возможность их присутствия на знаменательном событии. У комитета много дел – сценарии многочисленных мероприятий, мастер-классы лекций Самого, интервью, предварительно заказанные информационными средствами, пресс-конференции для них же. В общем, подготовительная работа давно «кипела». Юбиляр, не выносивший никакого шума ни по каким случаям, на этот раз лично определил дату «большого сбора» знаменитостей и просто близких ему людей.

Вечер накануне «рождения» он провёл одиноко, отключив все средства связи. Звукопоглощающие стеклянные стены на первом этаже и такие же окна других этажей дома с видом на тёплый океан делали тишину идеальной.

Он медленно обходил комнаты. В самой удалённой включил тусклое освещение и зачем-то положил на видное место альбомы с фотографиями. Их содержимое было слишком личным, не предназначавшимся посторонним глазам. Правда, риск минимален. В этой части дома никто не бывает. Вид старых книжиц в массивных обложках создавал иллюзию присутствия тех, кто давным-давно там поселился, много лет молчаливо находился, а с ним распростился и ушёл от него навсегда. В альбомах была его жизнь или, быть может, там была видимость его жизни, его событий и его людей. Он, несомненно, опять запрячет их подальше в шкаф завтра, утром, а сегодня пусть они пока подышат свободой.

Он никогда не болел и никогда не чувствовал своего возраста. Да ведь и не сумма лет докатилась до него в данный момент, а так, промежуточный этап между чем-то и чем-то...

Будучи уверенным в себе, он всегда жил ровно, не нервничая по пустякам, да и вообще не знал, что это такое – нервы . Однако сегодня его что-то тревожило. Причину беспокойства он и пытался определить, перебираясь из комнаты в комнату. Везде всё было не то. Он что-то забыл. Он искал это забытое, вспоминая предмет поиска, а может, идею или чьё-то имя? Объяснения с самим собой шли путано, неубедительно, отвлекали, мешали концентрации на главном. Он был убежден: стоит ему увидеть что-то, он тут же вспомнит это, успокоится, и тревога уйдёт.

В нём звучали грустные ноты какой-то мелодии, которые, наверное, и были главной темой какого-то музыкального произведения, быть может, даже и всей предыдущей его жизни... Вероятно, эта тема была связана с чем-то хорошим или очень хорошим. Иначе бы этой мелодии сейчас не было бы в нём.

Он вспоминал, а ничего не вспоминалось и, видимо, от беспомощности момента его глаза наполнялись слезами.

Он слышал музыкальные варианты, точно зная, что их автор – один и тот же человек, чье имя ему хорошо известно, как и названия этих творений. Однако сейчас память подводила его. Наваждение забывчивости не мешало пребыванию в себе. Он хотел, чтобы сейчас о нём никто не вспомнил. И даже чтобы у ожидаемой завтра знакомой в последнюю секунду приключилось какое-нибудь срочное дело, помешающее гостье перебраться из одной страны в другую. Или чтобы завтрашний ужин с ней не состоялся бы сам по себе.

Ему ничего не хотелось. Отложив поиски на потом, он отправился спать. Причина тревоги вспомнилась во сне. Сквозь его плотность, усилием воли открыв глаза, он потянулся к листку бумаги, который всегда был на прикроватной тумбочке, и что-то коряво написал там.

Знаменитый учёный много лет жил один, занимаясь научными исследованиями, не ощущая потребности в ком-то ещё. Главное – результаты поисков в этой сфере, подвластные лишь ему. Его дом стал как бы филиалом исследовательских центров многих университетов.

В отдельном крыле огромного здания размещались приборы. А больше ничего и не требовалось. Разве что чтение студентам циклов лекций раз или два в год в ведущих университетах планеты, что он охотно делал. Полторы недели драгоценного времени заменялись впечатлениями от общения с новыми людьми.

Женат он был один раз, всего два месяца, да и то – в глубокой молодости. Они расстались, потерявшись в не таком уж и большом мире, где при желании всегда можно отыскаться. Однако... они просто забыли о существовании друг друга, оказавшись в разных частях света.

Он, высокий, красивый, черноволосый и черноглазый норвежец, которого всегда принимали за испанца, жил в тёплой европейской стране динамичной свободной жизнью преуспевающего человека, у которого всегда было всё. Она поселилась, где и родилась, – в маленьком южноамериканском городке у подножия гор. Снова вышла замуж, жила счастливо, произведя на свет нескольких детей. Первой была синеглазая дочка.

Он жил, как хотел. Несмотря на популярность у женщин, с которыми он с удовольствием проводил специально организованное для этого время, главной его привязанностью оставалась наука. Он помнил каждую из пятисот своих дам, девушек, матрон... Они помогали его вдохновению, и, может быть, всем его великим изысканиям и открытиям. Без вдохновения он работать не мог. А вдохновляли его только женщины. Их фотографии сохранялись в специальных альбомах, которые тихо жили на полках шкафа в далёкой тёмной комнате без единого окна. Там никто не бывал даже из обслуживающих дом людей. Там жили его воспоминания. И только изредка он общался с ними.

Каких только званий и регалий он не нажил к моменту главной встречи в своей расчерченной на квадратики, кружочки, стрелочки и прочие математические знаки жизни!

Всему дано своё время. Где бы человек ни обитал, как бы ни сражался с жизнью или как бы ни радовался ей, – в цивилизованном мире всё похоже.

Он нежданно-негаданно, вдруг, влюбился. До последней секунды всю свою дальнейшую жизнь он помнил каждую мелочь их встречи во второй день календарной весны какого-то года. Год он тоже помнил отчётливо и страстно.

Их совместные лета и зимы до сей поры жили в нём одним нескончаемым кинофильмом. Любовь была оглушающей, похожей на Ниагарский водопад и его ближайшее окружение. Именно там, в невероятном шуме, она поскользнулась на неприметной дорожке, её прямые длинные белые волосы рассыпались по плечам, закрывая обзор, мешая спасению, щекоча лицо, отчего, пытаясь смахнуть их, изменив на мгновение точку опоры, она едва не полетела вниз. «Вот и было бы наглядное доказательство правильности утверждений о естественном ускорении свободного падения некоего падающего тела», – не к месту пошутил он про себя, с трудом удерживая её над пропастью. Как оба оказались на той дикой тропинке, нарушив запретительные правила, они не помнили.

Конечно же, он, единственный, ловкий, неотразимый в свои ровно сорок, как и следует из серийных любовных сюжетов, заодно спас и себя. Потому как, если б что... он бы полетел вниз вслед за нею. И, может быть, даже обогнал бы её в полёте, потому что масса его тела значительно превышала массу тела её.

Разница в возрасте между ними оказалась ни большой, ни маленькой. Она расцветала в свои двадцать. Он мужал в сорок. Дни рождения их совпадали – первый день календарной весны. Жизнь их тотчас же изменилась.

Куда-то ушло чуть больше девяти лет. Она стала для него всем. И даже работа не обижалась, а помогала им как можно чаще бывать в его доме. Работ, словно живая, как можно быстрее отвечала на все поставленные им вопросы. Он становился ещё известнее. Она была неподалёку, почти всегда, иногда только покидая его не больше, чем на три дня. О ней он мало что знал, да и знать не хотел. Их и вместе-то почти не видели.

Она писала яркие, летящие, счастливые романы об их любви. В них всё было правдой. И всё было вымыслом. Её псевдоним оказался таким же красивым, как и её романы, где никогда не присутствовала фотография автора. Постепенно среди читателей и всех причастных к книжному делу сложился миф о её исключительной внешней некрасивости. С издателями и банкирами она общалась посредством почты обычной и почты электронной. А деньги, если требовались, снимала через банковскую карту.

Её романы выходили огромными тиражами во всех странах.

В его доме были все её книги. Но он не читал их, не знал ни имени автора, ни содержания. Она была убеждена в этом, потому что запрятывала каждый новый том в той же самой комнате, где хранились его альбомы, в которые она ни разу не заглянула.

Они жили в большом доме на берегу тёплого океана. По вечерам он играл на фортепиано изумительные мелодии, а она тайно записывала их на специально приобретённый ею же профессиональный магнитофон, искусно замаскировав его рядом с инструментом.

Это были его мелодии, рождавшиеся в минуту особого настроения. Он никогда не помнил, что играл. В те мгновения он был далеко. Она сберегла плёнки, где музыка изредка прерывалась его голосом, его словесными эмоциями.

Немногим больше двадцати лет назад первый вечер календарной весны поставил неожиданную для него точку в их отношениях.

Она что-то коротко сказала ему. Он промолчал. Он не претендовал на право изменения ею её выбора. Она ведь имела это право. Она говорила мало, смотрела на него глазами цвета вечерней морской волны. Может быть, чего-то ждала от него, подумал он промельком. Но ведь она уже сделала выбор? Непрошенное лёгкое смятение недоумённо пронеслось в нём. Он молчал. Он тоже чего-то ждал?

Он отнёс небольшой чемодан в её красивую машину цвета уходящего вечера. Она улетала в другое полушарие, куда в этот день пришёл первый день календарной осени. Разница в возрасте не мешала им мечтать. Впереди, надеялась она, у неё оставалось ещё много времени, чтобы написать другие романы, о другой любви. И у него тоже пока имелось время, чтобы жить без неё.

Она захлопнула дверцу машины, посмотрела на него коротким, словно выстрел, взглядом. Отвернулась. Помедлила...Рывок... Машина на дороге мгновенно слилась с небом, океаном и ночью. Жизнь опять изменилась.

Через два месяца после отъезда она написала ему три строчки о своём замужестве. Через год сообщила, что её сын подрастает не по дням, а по часам и очень умён для такого маленького ребёнка.

Он не ответил. Его не интересовало развитие чужого сына, как много лет назад не интересовала чужая дочь. Эти дети для него не существовали.

Следующие годы он жил, наверстывая время и события. У него всегда были женщины. Но только она всегда оставалась одной и единственной. Он так хотел и так считал, не терзая душу воспоминаниями. Разве что изредка в дальней комнате, где жила его память о жизни, он давал волю эмоциям. В последний месяц он бывал там чаще обычного и почему-то всегда тревожился.

На пороге ещё одной круглой даты он захотел день рождения в их общий день рождения. Она быстро откликнулась телефонным звонком, сообщив о приезде вместе с сыном.

***

После торжественной церемонии прощания с телом великого учёного она и её сын вернулись в дом.

Его завещание давало ей право на всё. Сказав кому-то, что покинет дом вечером, вместе с сыном она вошла в тишину и одиночество. Через день она собиралась сделать дарственную на дом в пользу университета и оформить сумму денежного выражения завещания в виде фонда его имени для премий учёным.

Оставив сына в одной из комнат, пересекая коридоры и комнаты, она вбежала туда, где давно не была. Чужие судьбы... Они здесь... Их надо быстро отыскать... А... Вот они... Почему-то лежат на столе без присмотра... Может быть, он приготовил их для неё? Открыла страницу первого альбома... Мама! Так и есть! Судьба вплотную переплела их жизни...

Она похожа с её матерью... Как красива мама в свои восемнадцать. И рядом... Он, её тогдашний муж... ещё никакой не великий учёный....ему тоже ещё восемнадцать... Как они похожи, говорила ей мама, он и его сын.

На этой же странице есть и её фото, и даты под ними, – рядом с фотографиями мамы и сына – почему он поместил их сюда? Нет, нет, он ни о чём не догадывался. Она и сама недавно об этом узнала... Ему и вовсе было не до этого! Ему было не до её жизни, как не было дела до жизни её матери – он даже забыл, что она была... Оказалось, помнил... Наверное, помнил... Зачем-то же он приходил сюда, подолгу оставаясь здесь… И эти фотографии... Похожи. Все похожи. Она – на свою маму. Её сын – на него, его отца. Мама на днях сказала ей, что была первой женой любимого дочери, но детей у них не появилось. Значит, этот мальчик её любимый и единственный пока внук, рождённый от её первого мужа. Как странно иногда с людьми играют их судьбы.

И как все эти люди похожи! Если бы не одежда другого стиля, их было бы не отличить друг от друга. Как жаль, что она не познакомила их раньше.

В памяти всплыло давнее короткое прощание. Далёкая грустная мелодия. Её взгляд, ожидающий, короткий, жёсткий, как выстрел. Может быть, за ним, за этим горьким взглядом, она прятала слёзы своей души? Его взгляд... Нет, его взгляда она не помнит сейчас. А это что? Она подошла к другому шкафу. В нём в ряд выстроены все книги ,которые она написала об их любви. И те, что были после их разлуки, о любви другой, но всё равно о них двоих, они тоже были здесь. И ещё книги о мальчике... Но как он узнал? Она открыла обложку первой, попавшейся под руку, – её фотография. И дальше, дальше... В каждом томе лежала её фотография периода выхода книги в свет.

Все поправимо кроме смерти – тогда, в её тридцать, когда родился мальчик, она уже хорошо это понимала, дорожа каждой отпущенной ей минутой.

Она открыла дверь комнаты, где он провёл свою последнюю ночь. На листке бумаги что-то написано, но очень непонятно. Она вчиталась: «Дата. Я только что забыл, как её звали...Я должен вспомнить...Дата...Сегодня я всё должен вспомнить. Дата...Десять вечера. Я должен вспомнить. Ведь завтра может не наступить...» А далее – последнее слово, выведенное почти неразборчиво, но она его поняла – это её имя.

Ей было двадцать, ему было сорок. Ей было тридцать. Ему – пятьдесят.

Два дня назад ей тоже исполнилось полвека. Два дня назад перед ним открылась вечность...

Всё поправимо кроме смерти.

Она включила диск с написанной им его самой грустной мелодией и позвала их сына.

© Федичева Ирина, 2019

<<<Другие произведения автора
 
 (1) 
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2019 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru