Новости конкурса
 Правила конкурса
 График конкурса
 Конкурсное задание
 Жюри конкурса
 Жеребьевка
 Турнирная сетка
 Участники конкурса
 Конкурсные произведения
 Литобзоры
 Групповой этап
 Одна восьмая финала
 Четвертьфинал
 Полуфинал
   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Ржаная Любовь  Ягодка земляничка

Ржаная Любовь
Ржаная
Любовь

...Знойный июльский полдень. Ноги в тяжелых резиновых сапогах заплетаются, губы пересохли. В одной руке большое пластиковое ведерко, доверху наполненное грибами, в основном лисичками, — в другой руке палка самодельная, кривоватая, но легкая. Чтобы глубокую траву раздвинуть, если надо. Хотя от змей и заговор читаю: я в лес, все змеи на крест... Мама научила.

Выхожу по песчаной дорожке на прогалок между деревьев — впереди полянка солнечная, веселая, вся в разноцветьи душистом. Пчелы, осы, шмели, стрекозки так и порхают туда-сюда, в душном воздухе звон стоит. И у самой дорожки свесились, выглядывают из травы крупные красные ягодки. Земляника! Как не согнуться, как не обобрать? Сразу ягодки кладешь в рот, и закружится голова от сладкого запаха ее, нежного вкуса... А красива-то как!

Мама, мама! Ягодка моя, земляничинка лесная! Красива ты и в восемьдесят лет. Лицо как у девчушки, ясное, морщинки только у глаз... глаза карие, крупные, носик точеный маленький, но не острый и не картошкой, а в самый раз, аккуратный... губы уже не подкрашиваешь, они и так малиновые, ротик маленький, всегда с легкой улыбочкой ... и взгляд — в самую твою суть, в глубину ума твоего и сердца, пронзительный и заботливый... Мама! Прости меня за все! Как я буду прощаться с тобой? Отодвинь этот час, Господи. Но дай мне охоронить мою старушку, когда востребуется с меня отдать этот долг. И задумано вырастить у ее последнего обиталища красивые цветы... землянику тоже. Самая крупная — она там обычно и растет...

Эту старушку не очень-то приветили на новом месте. Приехала бабка худенькая, маленькая, старенькая, к старшему брату-вдовцу в гости, да и осталась жить у него, за ним ухаживать, да в лес похаживать. И за неделю все окрестности с корзиной да бидончиком оббежала. Войдет в лес на одном конце деревни — выйдет на другом. На утренней заре пойдет, на вечерней придет. Еле ножками перебирает, а тащит тяжелое — и ведро полнехонько, и бидон. А скоро и вообще с рюкзаком стала ходить. Рюкзак большой, за ним бабку со спины не видать: одни тонкие ножки в сапожках да беленький платочек на голове, палочка в руках.

Народ в деревне неласковый, всем ягод и грибов охота, у всех места свои запримечены. А приезжая бабка все разведала, да всю ягоду и утащила. Все молоденькие грибы — ее. Все обсобирано! Совсем обнаглела — если придет раньше вечера из леса, через полчаса опять в лес бежит!

— Куда ей столько? Ишь, жадная!

— Говорит, внукам посылает.

— На рынке ее видели, сидит продает.

— В чем душа держится, а по лесу как лось бежит! Я за ней угнаться не могла! Добежала до болота и словно нырнула туда.

— Да она ведьма. Лесовичкой себя называет. Я ее боюсь.

— Точно, ведьма! Сам видел — как войдет в лес, с деревьями обнимается и разговаривает...

Спрашиваю, сидя у ее кровати:

— Как же ты домой дошла, с таким грузом?

Улыбается:

— Я не одна шла.

— А с кем?

— С Боженькой. Иконка всегда при мне, в карманчике на груди.

— Там же болота, ручьи, запруды бобровые, ямы и окопы, полные воды... не ходи туда, боюсь за тебя!

— Ты что! Это ты не пройдешь, а я-то маленькая, худенькая, потихонечку и перейду по жердочке через ручей. Там самая сила, сколько ягоды! Тут края заповедные, живи да греби ягоду, клюкву да чернику, ее — море!

— В лесу народу много встречаешь?

— Попадаются. Кто и гребенкой гребет, давит чернику. Я это не люблю — пальчиками собираю, листики сразу обдуваю, мусор из ведерка убираю. Как посмотришь, сколько у иных зелени среди ягод, аж смешно... У меня ягодка всегда чистая. Правда, все равно я ее перебираю, на газеты рассыпаю, подсушиваться. А потом в холодильник, или варенье варю... Кто и увяжется в лесу за мной. Да я не люблю аукаться. Молодые, а сноровки нет. Я ведро наберу, они бидон, что ж мне, ждать? Одной лучше.

— А зверье? Там же кабаны, волки, медведи... змей полно!

— Что ты, дочка, летом никого не вижу. Змей вижу, но я с заговором в лес вхожу. Вот иду в прошлый раз, а поперек тропинки выползла и лежит — черная, длинная. Я остановилась в двух шагах и говорю ей: что ж ты, змейка, заговор мой не уважила? я ж тебя просила не показываться мне! уползай! Так она голову ко мне повернула — а глаза красные-красные у нее, поглядела и уползла в траву, к дереву поваленному прилепилась. Слушается меня. Иди, кушай ягодку. Не перебирай, а то подавишь. Сама встану, переберу.

Постепенно привык местный народ к лесовичке, признал ее за свою. И то сказать — десяток лет тут живет, сама добрей стала. Может и грибами поделиться, и ягодой угостить. Больной подруге своей принесла рюкзак клюквы — говорит, посвящаю этот день тебе, собираю для тебя, раз болеешь, а внукам послать нечего. Та ей деньги предлагать — не взяла. А в магазине-то экономна. Все дочке, внуку. Приезжают часто, проведывают. Ей — конфеты, им — ягода да грибы. Да небось и денежку дает, куда им со стариком такие деньжищи. Пенсии хорошие у обоих.

— Молодец бабуля. Я б на ней женился... будь она помоложе.

— Это ты стар для нее. В лес-то ленишься ходить. Зачем ты ей нужен, увалень.

— Вот старику повезло: сестру Бог послал, кормит его, обстирывает, и еще в лес успевает бегать. А раньше он бегал, грибы да орехи рюкзаками носил. Говорят, слег. Все равно, долгожители они. Нам бы так...

Этого старика в деревне сразу за своего признали, зауважали. Он хоть из Питера, а дедов дом тут раньше стоял, и мальчонкой он все края облазил. Поэтому старик хорошо ориентировался в окрестностях и в здешнем лесу, сразу начал таскать корзины грибов, ведра ягод. Еще и жена пойдет с ним. Оба старые, а крепкие, моложавые. Жадные до работы — ужас! Мало им квартиры (говорили, богатая сестра питерская купила им), так еще дом поставили, огород развели, с парниками, сад какой с яблонями... Мастера на все руки. И подход к людям есть.

Не успели пожить, а уже к Сидоровым в баньку бесплатно ходят.

— Как так? сколько платите?

— Нисколько. Мы там им электричество починили, а уговор сразу был, что будем мыться. Баньку-то деревянную с общественной каменной казармой не сравнить.

И идут парочкой, с вениками под мышкой, с пакетами для белья. Деловые!

Старик лесовичку сразу заприметил. В лесу ее встречал. Бабка ходкая, ловкая, места все знает. Пару раз в лесу заговорили друг с другом — где что растет.

Да ведь он не хуже ее все места знает...

— Не знаю я, где бы землянички побольше набрать! Сестра в Питере земляники просит... свезти бы ей... Богатая, деньжат отвалит. Говорит, позарез ей нужна лесная земляника. Не знаешь, лесовичка? а то подскажи...

— Не знаю... попадается то там, то здесь... но не столько много, чтобы в Питер везти. Вот брат мой...

— Что брат?

— Рассказывал, что раньше, когда ноги ходили, шел он на болото, да в сторону сворачивал, там в лесу заброшенное немецкое кладбище, а за ним — земляничники большие... оттуда он всегда ведерко ягод жене приносил.

— А где это? — оживился старик, — в какую сторону идти?

— Не знаю я! Брат мне запрещает и думать об этом месте! Туда пути километров шесть в одну сторону! не разрешал он мне одной туда ходить. А то кто меня там найдет? Он-то уж давно из дому не выходит, девятый десяток ему пошел...

— Вот бы расспросить его как следует! Нарисовал бы планчик!

На том и расстались, что она брата поспрашивает. Брат ее сразу насторожился: ты не пойдешь, а зачем я чужаку буду свои заповедные секреты выдавать?

А старик-то не отстает, встретил вскоре лесовичку, да опять с просьбой: где это да где. Пригласила она его вечером к брату прийти да поспрашивать самому. Старик вечером и пришел.

Брат престарелый лесовичкин лежал и не вставал уже. Поспрашивал старика о том-сем, подумал, да и говорит:

— Открою я тебе путь. На эти места земляничные объясню дорогу. Но обещай, что пойдешь не один, а сестру мою поведешь. Вместе если пойдете, расскажу дорогу.

— Возьму конечно, Митрич, не сомневайся. Нарисуй план, как туда идти.

Дали деду лист бумаги и карандаш, и начертил он схему.

— Вот дорога до кладбища. Вот тут свернуть надо. Вот ориентиры. Тут осторожнее. А вот там, за соснами, и есть заветная поляна. Но смотри, не обмани, сестру возьмешь с собой.

— Обязательно! Спасибо!

И побежал старик домой, с планом в кармане.

Прошла неделя, а он не показывается. Лесовичку за земляникой не зовет. Говорили люди, что вдвоем с женой куда-то в сторону болот каждое утро шагают. Идут да посмеиваются. А на днях в Питер поехали.

Сообразили тогда старики, что обманул их чужак. Выведал секрет, да с женой всю ягоду и обобрал... Эх, простофили мои, лесовики, как же вы оплошали! Обидно было думать об этом беспомощному деду, а сестре его лесовичке еще больше.

И вдруг встречает она питерского переселенца по дороге в магазин, идут вдвоем с супругой.

— Ну что, набрал земляники? что ж меня-то с собой не зовешь?

— Да что ты... какая там земляника... пожалел я твои ноги, назавтра побежал в лес, в разведку, а там нету ничего... все заросло... пусто!

— И жена с тобой в разведку бегала три дня?

— Да мы совсем не туда ходили, — подала голос жена. И глазки отводит.

Пошла лесовичка мимо. Дома брату рассказала все. Попереживал он, а потом махнул рукой: может, и правду говорят, все заросло... он давно там не был.

— Мама, мама! Какие же вы простые!

—Ладно, дочка, всю ягоду не соберешь. Если Бог меня отвел, значит, не туда мне была дорога. Я без ягод не останусь. А пока жива — и вы тоже. Потом вряд ли найдете места, по которым я лазила.

— Мамочка, мамочка... живи долго! живи вечно, родная! Не болей! Может, пора перестать в лес-то ходить, ноги болят — стонешь, кричишь ночью, плачешь...

— С ума сошла? я ж без леса не могу! я и живу только за счет леса! Все болит, а как согнусь за ягодкой или грибком, мне легче! Лежу на кочке черничной, обираю ягодку, а мне хорошо, как в детстве... родной лес вспоминаю, мамку свою, братьев...

— А что ты деревьям там говоришь, как в лес войдешь?

— Здороваюсь. Говорю, что люблю их, и березки свои, и елочки. Лес меня тоже любит. Вот дожить бы до нового лета... Там подосиновички красивые в одном месте всегда попадаются, найти бы их! А опята! Опята знаю где хорошие! Клубнику нашла в поле... надо пожить бы...

— А старика того видишь?

— Как же, вижу. Говорит нынче летом: давай меняться, я тебе летних яблок сетку — ты мне антоновки осенью, у тебя крупная. Говорю, ладно. Принес, а меня дома не было, повесил сетку на ручку двери. Я смотреть— а яблоки гнилые, падалица. Я их и выкинула сразу на помойку.

— А антоновки все ж потом дала ему?

— Еще чего!

Вот тут я ей не верю.

© Ржаная Любовь, 2018

<<<Другие произведения автора
 
 (3) 
 Комментарии к произведению (1)
 
 
 
– Постой, постой, как это посмертный? Умер, а потом сочинил, что ли?
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Исключённые 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2018 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru