Джерри  Билет

Джерри
Джерри

Степан Андреевич носком туфли аккуратно пинал камушек на автобусной остановке, чтобы тот не укатывался дальше, чем на полшага. Камушек был маленький, не больше ногтя, бесформенный и весело блестел на весеннем солнце. Снег давно сошел, но по утрам, когда Степан Андреевич вот уже две недели ездил к супруге в больницу, воздух был зябкий. Впрочем, девиц в коротких курточках это не смущало, и они, выставив почти голые коленки в прозрачных колготках, стойко принимали капризы природы. С приятной мстительностью Степан Андреевич размышлял о том скором времени, которое загонит пигалиц в зимние пальто весенним утром, заставит надеть шапки и покрикивать на удирающих детей:

- Владик, стой, подожди маму!

Ожидание автобуса и поездка стали ритуалом для Степана Андреевича за эти две недели. Он готовился к нему заранее, еще дома выкладывая в карман пальто три гривни на проезд, предварительно выбросив вчерашние билеты. Ожидая автобуса, он рассматривал клумбу, прикидывая в уме, насколько за прошлый день выросли язычки тюльпанов на клумбе рядом с остановкой, вспоминал неуместную жизнерадостность подснежников на склонах медгородка, попутно перетекая в размышления о том, что, пожалуй, внезапный инсульт жены Клавдии не даст возможности в обозримое время проведать дачу. Он думал о том, как будет говорить вечером с дочерью по телефону, а затем отварит себе две сосиски и макароны и будет в одиночестве ужинать, вслушиваясь в надоедливую болтовню телевизора. Он думал о том, что одна дужка в очках для чтения ужасно расшаталась, и что надо бы снести их в ремонт, да пока времени нет. Он думал о том, выпила ли Клава вчерашний кефир и съела ли любимый свекольный салат. За этими неспешными мыслями вслед приходил автобус, становясь будто неспешным продолжением размышлений Степана Андреевича. Все дальнейшие действия были отточены до автоматизма: он всегда заходил на средние двери, рядом с местом кондуктора-контролера, желал доброго утра, протягивал три гривни за проезд и просил сразу закомпостировать талончик. За то время, которое он ездил в больницу, Степан Андреевич успел запомнить всех кондукторов маршрута, да и они, судя по выражениям лиц, его стали узнавать. Затем он проходил к среднему окну, ставил между ступнями потертый пакетик с бутылкой кефира, судочками с гречкой и салатом и погружался в мысли. Иногда ему уступали место.В автобусе хорошо думалось, особенно если смотреть на убегающую, весело блестящую на солнце дорогу, и Степан Андреевич ехал сидя или стоя, глядя в окно.

Но сегодня хрупкое равновесие было нарушено. Автобус пришел через пять минут после того, как Степан Андреевич пришел к остановке. «Слишком быстро», — разочаровано подумал Степан Андреевич. В автобусе его ждало целых два неприятных сюрприза: там было непривычно многолюдно для такого часа, и кондуктор-контроллер была какая-то незнакомая — неприятная толстая бабища с широким лицом. Степан Андреевич с трудом протиснулся к большому окну посреди автобуса. Он привычно погрузился в мысли.

Через пять остановок вокруг стало свободней. Рядом со Степаном Андреевичем встал какой-то парень в огромных наушниках, подрагивая головой в такт громкой музыке.

 

- Молодой человек, что у вас с проездом? — звучала кондуктор так же противно, как и выглядела. Парень не отреагировал, энергично потряхивая головой и топая в такт музыке. Кондуктор, со вздохом подняв необъятный зад с сидения, подошла поближе.

- Молодой человек! Платите за проезд! — легонько толкнула его в плечо. Парень не слышал: он был погружен в электронные вопли, закрыв глаза.

- Эй! — кондуктор энергично стала трясти плечо меломана. – За проезд заплатите!
Парень приспустил один наушник, с искренним изумлением разглядывая мегеру.
- Что?
- За проезд!
- А. У меня проездной, — и парень надел наушник.
- Покажите!
- Что?— парень снова снял наушник.
- Проездной покажите! — почти орала кондуктор.

- Сейчас, — покопавшись в бумажнике, парень победоносно вытянул проездной и помахал им перед носом кондуктора. Неспешно спрятав бумажник обратно в карман, меломан натянул наушник и, прикрыв глаза, снова погрузился в мир электронной музыки.

- Нет, ну вы видали? — визгливым голосом пожаловалась кондуктор, возвращаясь на насиженное место. — Молодежь, что с них взять. Ни уважения, ни мозгов!

Пассажиры безразлично глядели кто в окно, кто себе под нос и совершенно не спешили разделять возмущения кондуктора.

- И чему его мать учила? — кондуктор сделала робкую попытку продолжить ругань. – Уж я бы такую мать…!

Степан Андреевич, предпочитая поездки в тишине, внезапно для себя вмешался в монолог.

- Он же не специально. Музыку слушал, не сразу понял. Хорошо, что проездной.
Кондуктор вперила злой взгляд в Степана Андреевича.
- Мужчина, а что вы его защищаете? А если бы он за проезд не заплатил?
- Но у него же проездной, — робко проблеял Степан Андреевич. – А вы на него с такой злостью.

- Я? Это я — со злостью? — чуть не задохнувшись, возмутилась кондуктор. Ее лицо покраснело. — Мужчина, да чтоб вам язык отсох! Я вежливо! Я аккуратно его тронула! Я его ни разу не ударила, хотя такую бестолочь драть надо ремнем! В колонии для малолеток таким место!

Пассажиры заинтересовались происходящим. Кто-то повернул голову в сторону спорщиков, кто-то нарочито равнодушно уставился в мобильный телефон, краем уха слушая перебранку.

- Не вам судить, как и кого воспитывать! — Степан Андреевич почувствовал нешуточное раздражение. – И я не говорил, что вы ударили парня. Я говорил, что вы кричали и были невежливы. И теперь вот то тюрьмой, то ремнем грозитесь. Маму его ругали. А это вообще, между прочим, не ваше дело! За своими детьми следите, а уж потом в чужую семью лезьте!

- Я сама мать! — заорала кондуктор. — У меня не сын, а золото!

- Я рад за бедного мальчика, —фыркнул Степан Андреевич. — Но вы вот вы сидите, скандалите, а могли бы просто не обсуждать этого паренька вслух. Невежливо это.

- Ты меня поучать еще будешь, старый хрыч? — возмущение кондукторши дошло до предела. Довольно резво для своей комплекции она подскочила к Степану Андреевичу, угрожающе клацая компостером на веревочке. — Одной ногой в могиле — а туда же, в учителя лезет! Вот поезди с мое, поезди! Каждому билетик дай и улыбнись, чистоплюй хренов! Ноги отекают! Давление у меня! Поучать он меня будет, а!

Уже весь салон заинтересованно следил за перебранкой.

- И каждый, каждый норовит не заплатить! Ну что вам те три гривни, а? А сколько дерьма из людей лезет! То полтинник сунут – иди ищи им сдачу! То встанут, отвернутся, будто не слышат! А я им улыбайся, конечно! Может, в ножки вам всем кланяться? — кондуктор угрожающе помахала перед носом Степана Андреевича пачкой замусоленных денег.

- Вы мне не тыкайте! — вспыхнул тот. — Я с вами брудершафт не пил! Но из-за таких, как вы, вокруг сплошное хамство!

- Я не… — попробовала вступить кондуктор, но Степан Андреевич не дал ей этого сделать.

- Вот вы — кондуктор, так? — возвышался он над кондуктором седой шевелюрой. — Вот и сидите на своем месте, взял три гривни — дал билетик, велика работа! Прошел по салону, деньги собрал, сел и сидишь, не оскорбляешь пассажиров! А пассажиры на работу едут. Например, продавщица едет. Ты на нее нарычи, поругайся с утра — так она придет на работу и нахамит покупателю. А покупатель домой придет, ребенка обругает, кошке на хвост наступит и суп пересолит. А из-за кого? Из-за тебя! — незаметно для себя, Степан Андреевич перешел с кондуктором на «ты», чего не позволял себе никогда даже с хорошо знакомыми людьми. — Или врач едет на работу, на операцию важную едет. Толкни его, гаркни, что сдачи нету — у него рука дрогнет и все, нет человека! Из-за кого погиб? Из-за тебя!

- Врач не ездит в автобусе, у него машина есть, — взвизгнула кондуктор.

- Ты посмотри, посмотри на улицу, — басил Степан Андреевич. — Вот выйдет человек из автобуса твоего и от злости бросит себе билетик твой под ноги. А потом грязь сплошная на улицах, пройти нельзя, ботинки не запачкав! А все потому, что в автобусе у нас невежливость такая!

- Правильно! — раздалось с заднего сидения.

Несколько человек хихикало. Одна девушка исподтишка снимала происходящее на мобильный.

- Вот же ж святоша, — пошла в наступление кондуктор. — И все он знает, и меня поучает! А ты, старый сыч, за проезд заплатил, а? Я тебя спрашиваю, — и толкнула Степана Андреевича в плечо.

- Женщина! — раздражение окончательно перешло в гнев. — Я уже две недели езжу в одно и то же время к жене в больницу! Я всех кондукторов в лицо знаю, а вас вижу впервые! Я всегда захожу и первым делом плачу деньги! Вошел — и сразу заплатил, а потом иду к окошку! Вы что хотите сказать, что я, старый человек, который в жизни чужой копейки не взял — вор? А может, это вы не всем билеты даете, чтобы потом скандал устроить и нервы людям потрепать? — Степан Андреевич развернулся к пассажирам слева. — Граждане, да это же сговор, обычный сговор, чтобы не дать нам, простым людям, жить мирно! Пока у нас вот такие, — кивнул на кондуктора, — в автобусах будут билеты продавать, не видать нам уважения друг к другу!

- Уж я тебя, революционер старый! — гаркнула кондуктор, делая шаг в сторону Степана Андреевича. В этот момент автобус качнуло, и она больно отдавила старику ногу.

- Ну вы посмотрите, люди добрые, что творится! — Степан Андреевич уже не мог успокоиться. — Средь бела дня в общественном транспорте мало того, что вором старого человека обозвали — на жизнь и здоровье покушаются, стоило лишь за невинного мальчика заступиться! Вот оно, лицо автобусной мафии!

Две женщины не сговариваясь зааплодировали. Бабушка в косынке, улыбаясь, согласно кивала.

- Да как ты смеешь! — задыхаясь от возмущения, топнула кондуктор и уже было открыла рот, когда Степан Андреевич обнаружил, что подъезжает к своей остановке. Он быстро схватил свой пакетик и юркнул к выходу.

- Сегодня же пойду в ваше управление и напишу на вас жалобу! — мстительно кинул он напоследок. 

Дверь закрылась, и автобус уехал, увозя разъяренного дородного кондуктора.

Степан Андреевич громко выдохнул, стараясь выдуть из себя остаток злости. Он обнаружил, что парень с наушниками тоже вышел на его остановке.

- Молодец, дед, — хлопнул тот Степана Андреевича по плечу. — Отжег. Уважаю. А главное — за проезд не заплатил. Огонь! Анархия рулит!

- Молодой человек, вы о чем? — от уверенности Степана Андреевича и следа не осталось. — Кто не заплатил — я?

- Дед, — парень остановился, стянув наушники на шею, — я тебя уже две недели по утрам в автобусе встречаю. Всегда платил на входе, а сегодня — нет, сразу к окну давай проталкиваться. Ну, бывай! — и, резким движением натянув наушники, парень перебежал дорогу и смешался с разноцветной весенней толпой.

Степан Андреевич засунул руку в карман и нащупал три гривенные бумажки.

© Джерри , 2018

<<<Другие произведения автора
 
 
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2018 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru