Новости конкурса
 Правила конкурса
 График конкурса
 Конкурсное задание
 Жюри конкурса
 Жеребьевка
 Турнирная сетка
 Участники конкурса
 Конкурсные произведения
 Литобзоры
 Групповой этап
 Одна восьмая финала
 Четвертьфинал
 Полуфинал
 Финал
   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Цыплаков Владимир  Табачная философия

Цыплаков Владимир
Цыплаков
Владимир

"Эх, табачная душа", - произнес Старый Джим Меррил с лукаво - добродушным выражением лица. Я стоял позади него и ждал своей очереди. В городке я бывал часто, но почти всегда проездом, однако сегодня я никуда не спешил. Хозяин магазина Том Дикс сквозь очки блеснул негодованием и с вялой гримасой отпустил покупателя, тоскливо звякнув монетами. Во всей округе этот магазин был одним из самых солидных посольств сигарного короля и трубочно-сигаретных князей. Все знали про магазинчик Тома. Я стряхнул с истоптанных башмаков облако серой пыли, словно пытаясь встряхнуть потерянного хозяина, и подошел дочерпать курительные запасы. Том Дикс являлся ярким образцом человеческой занудливости. И даже движения его, видимо когда-то твердых натруженных рук, были схожи с повадками тряпичной куклы в театре. Методично выполняя пассы хозяина, они навевали мысли о мягком лежаке под деревом или об уютной комнате с теплым пледом. Хотелось поскорее выбраться на воздух, до того ныло под сердцем. И даже звонок над дверью издавал изнывающие трели. На выходе меня встретил окрик старика и блик заходящего солнца в окне, стоявшей поодаль, повозки заезжего фермера. На улице стояла предвечерняя тишина, изредка перемежаемая шелестом ветра по земле. Видать ночная прохлада, только с восточного поезда, расположилась где-то рядом и ещё не успела вступить в свои права. Старый Джим к тому времени уже опустился на бревно рядом коновязью, достал из седельной сумки початый виски и ожидал её вступления в эти самые права. Усаживаясь рядом с морщинистым небритым хитрецом, я заметил, что гуще супа, чем этот табачник не видывал самый старый погонщик, самого дальнего уголка запада.

— Все так. Так,- довольно подкрякивал Джимми, не спеша потягивая из мутной бутылки.

Я знал, что этот старикан, задень его за живое, дал бы фору международной библиотеке, если бы такая где-то была. Бывало, зацепится за слово, и давай хлестать по ушам байками, а знал он их – не счесть. Уж столько повидал на веку своем, что хватило бы и на пятерых. А красноречие будто рождалось в нем с каждым новым глотком. Глядишь, и приврет, да кто ж его проверит?!

— Как зайду к нему, так, прямо хоть не живи. Ну до того скучный, - что воздух скрипит в его хибаре. Ни разу от него живого слова не слышал. Башмак мой просоленный над ним ещё подшутит. Но такого табака нигде не встретишь, сам, что ли растит!? - разошелся я.

— Да. Оно – то, оно, - Лениво улыбнулся старик.

А время неумолимо надвигалось. Солнце уже почти опустилось, и только небольшая доля его ещё отсылала багровые лучи на сухую потрескавшуюся землю. Постепенно небо приоткрыло ставни и показало весь необъятный перегон мерцающих звезд. Именно в такие моменты и стоило наступать, если вы хотите получить ещё один добрый рассказ из жизни славного ковбоя. Когда так же, как звезды, начали поблёскивать усталые глаза уже хмельного старика, я осторожно начал:

— Джим, а расскажи ещё про того дикого малого

Глаза старика на секунду поволоклись седой дымкой воспоминания. Он затянулся, и дым окутал его, придавая непонятную таинственность, глотнул ещё для подкрепления воспоминаний и протяжно произнес:

— Да, друг мой, воистину не было парня смелее его. Сорвиголова. Я рассказывал, как к нам в поселение приехал один из тезок Грязных Гарри и Бешеных Биллов? - старик с озабоченным видом уставился на меня в ожидании.

— И этот смельчак в одиночку испестрил его шапку литым свинцом, а затем и его дружкам наподдал в топку?

— Рассказывал, - припомнил я его собственные слова.

— И как он в одиночку на спор оседлал Кентукийского быка с ранчо вашего общего знакомого, - дополнил я.

— Что ж - мечтательно потягиваясь, прошелестел старик, ловкими узловатыми ладонями налаживая узел на аркане. - Тогда слушай ещё одну историю, как раз про табак она и будет.

— Было это в непамятные уже, лихие времена. Тогда ещё никто не знал, к чему это всё приведет, но разве нас в те время напугала бы старость?!

— Да будет тебе, Джим, ты ведь и сейчас дашь фору многим - пробрало меня. Сказать честно, так я не очень и ошибался. Среди его седин ещё было от чего заржать неприрученной пегой.

Он, молча, глотнул виски, но я понял, что ему понравились мои слова.

— Мы тогда разбили лагерь недалеко от Бычьей долины. Тогда там было не так шумно, а потому и опасно, но нам и было, ради чего рисковать. Всё, как и должно: ремни подтянуты, кольты заряжены, руки быстры и у Тома всегда под рукой его инструмент. А спеть он мог так, что будь, что будет. И всё бы хорошо, как бы оно так и было, но не тут-то и оно, - пока я переваривал последнюю фразу уже обреченного на похмелье Джима, - он продолжил.

— У нашего хозяина - буйного краснолицего седовласого, да к тому времени уже и старого волка был несносный, но справедливый характер. И он драл с нас три шкуры за каждую провинность, но был свято уверен, что голодный работник, хуже сытой гончей. По этой причине арсенал и калибр нашего питания был наполнен, как наши тюфяки соломой. И вот что. Наш повар - добрый малый – старина Толстяк, был вынужден уехать, к дяде, чтобы решить какие-то дела с наследством. Посему и оставил нас с голодным носом. Три дня мы перебивались, как могли, на своих харчах. Парни уже начинали роптать, но на утро четвертого дня - добрый был денек, чтоб его вспоминали. Так вот, на утро прибыл новый повар и принял заботу о бравых парнях на себя. Готовил он сносно, сытно. И была у него одна главная примечательность. Сам он, без каких- либо садовников и удобрений вырастил алую розу. Взгляд на эту розу двадцати двух лет отроду был подобен рассвету на закате и водопаду в пустыне или как там еще говорят. Вот так. Ну и понятное дело, что аромат этой розы, по имени Дженни оценили все. А за её улыбку, когда она разносила нам миски с едой, были жаркие споры по праву собственности. Каждый день, что бы ни случалось, хоть ураган вдруг проснись, но к обеду были все. Да и ели, как в три руки, и с добавкой.

Мало-помалу, и мы подключились. А уж как я увидел взгляд того самого удальца, так уж понял, не спать мне спокойно. Да только как я сразу не понял, что она чудно морщит свой милый носик от нашего табачного продува. Ещё как – то вечером, я выслушал лекцию о том, как бы было мило, если бы все не курили. Что только за такого мужественного человека и можно выходить замуж. Так сразу и дал концы подпруге. А парень наш - не пойму, что уж, но вознамерился победить эту самую привычку, и наконец, завоевать расположение, а заодно и любовь нежного создания. Скажу, что я не особо разбираюсь в этих делах, но до чего тошно было смотреть на беднягу в посиделках после ужина перед костром. На лице его, при виде клубов дыма появлялось выражение страшной муки, и губы порой невольно вытягивались к невидимой сигаре. Ребята сначала подшучивали, а потом уж начали волноваться, спрашивали, что, да как? Товарищ пропадает. В довершение ко всему, нашего стрелка, и неугомонного наездника, теперь нельзя было встретить за нашими посиделками.

Как-то я встретил его после поездки на ранчо, зеленого от битвы с дымом, с тюком каких - то книг.

Ну, брат уж совсем спятил, подумал я. Мельком углядел в его пачке что-то там о философии, и ещё что-то такое. - Ты бы, брат умерил пыл, а то тут смотри, как бы чего, - сказал я ему.

— Но, казалось, он меня не слышал, даже если бы слушал. Пробурчал что-то, так я и не понял, мне или так, для словца. Но наш странный малый всё чаще уединялся с юной королевой наших трапез.

Так прошло время и, наконец, наш пораженный в самое сердце гнедой добился своего, но какой ценой. Можно сказать, что одним кольтом, да ещё и какой верной рукой-то стало меньше, да ради чего…

Все торжество прошло, как полагается, мы там с ребятами были. И туго было наблюдать на лице нашего верного товарища то же самое желание - надымить, как полагается. И молодые уехали в путешествие. Потом мы погнали дальше наши стада, и я этого парня встретил ещё не скоро.

Вот такая вот штука,- закончил старик Джим, справляясь с новым глотком, и посмотрел на меня.

После этой истории, вернувшись в этот мир, я ощутил себя не в своем седле, но, кажется, что-то брякнул в ответ. После некоторого молчания, я все же спросил:

— А как все-таки звали того смелого, честного, веселого парня, ей Богу, такой доли для удальца не пожелаешь?

Старик хитро улыбнулся, посмотрев на вывеску магазина: "Так и звали Том Дикс, и сейчас так зовут, табакерку эту вареную. Эх, табачная душа…"

© Цыплаков Владимир, 2018

<<<Другие произведения автора
 
 
 
 
 
Чудо исчезло, мечта – тоже.
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Исключённые 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2018 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru