24 Августа родился:Фолбен Фил
 
   
 Новости конкурса
 Правила конкурса
 График конкурса
 Конкурсное задание
 Жюри конкурса
 Жеребьевка
 Турнирная сетка
 Участники конкурса
 Конкурсные произведения
 Литобзоры
 Групповой этап
 Одна восьмая финала
 Четвертьфинал
 Полуфинал
 Финал
   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Белкин-Ханадеев Игорь  Красные доспехи

Белкин-Ханадеев Игорь
Белкин-Ханадеев
Игорь

Когда я проснусь, солнце уже высоко взметнётся над майским утренним городом и будет наблюдать издалека, яркое и холодное, - так смотрит мама в будние дни, приводя меня первым в детский сад и оставляя с нянечкой в пустой чистой группе. Здесь пахнет хлоркой и омлетом, а мама заглядывает с улицы в окно - лицо, красивое и строгое от косметики, совсем рядом, но до него не дотянуться, - вот она, улыбается, машет рукой, но уже понятно, что до вечера не приласкает, не согреет своим теплом и точно не заберет домой - у неё новая работа и она занята весь день. Она пишет статьи в журнале и встречается с интересными людьми, даже с космонавтами.

Солнце будет блистать, сиять, заливать улицы слепящим светом, поновляя старую краску на трехэтажных фасадах нашего района, отскакивая от стекол и рассыпаясь зайчиками в тени дворов. Солнце, как мама, - очарует людей своим блеском, раздразнит обещанием скорого лета и, заставив поверить, приоткрыть душу, недоступно воцарится в голубом зените, взирая холодными и ясными очами, с осторожной улыбкой на алых губах.

Когда я проснусь, уже будет открыта форточка, бабушкин малиновый диван собран, штора изогнется оранжевым парусом и по комнате поплывут светлые солнечные пылинки, медленно опускаясь на чьи-то чужие, в бежевую клетку, чемоданы. Я догадаюсь, чей это багаж, по голосам, глухо доносящимся через стену из нашей второй комнаты.

"Ленин" - прозвучит мягко, ласково и певуче. "Град" - торжественно и твёрдо. Из этого города тётя Наташа с мужем приехали рано утром, и, покинув вагон "Красной стрелы", как всегда, выстояли на вокзале очередь, чтобы потом домчаться на "Волге" с шашечками и огоньком до нашего дома. Им открыла Александра Семеновна из третьей, самой маленькой, комнаты нашей коммунальной квартиры. Открыла и ушла к себе, затворилась, как в келье, на весь день. Александра Семеновна - наша соседка, очень старая и редко выходит - чаще ночью. Мы определяем, что она выходила, только по появляющемуся в коридоре запаху нафталина.

Мне четыре года и сегодня суббота. Они зайдут в комнату все вместе: мама, папа, бабушка и наигранно веселые "мамочка Наташа" с дядей Димой, нагрянувшие из мягко-твердого Ленинграда к нам в гости.

Я обнаружу, что моя нога просунулась между перекладин кроватки и висит, и не сразу её вытащу, запутаюсь в маленьком белом пододеяльнике, перешитом из взрослого, в конце концов, у всех на виду подпущу в трусы и зареву - от радости, страха и стыда.

Никто не станет ругать и стыдить меня - потому что сегодня у меня день рождения - первый в жизни, который я запомню.

- На горшок, скорей на горшок! - посыпется хором со всех сторон. Меня, расцеловывая, поднимут, вытащят из кроватного капкана, и, забыв, что я уже большой и умею делать свои дела стоя, посадят, как малыша, на деревянный стульчик с откидной крышкой и круглой дыркой в сиденье.

- Да закройте уж форточку - просквозит мальчишку! - пробьется сквозь оживленный взрослый гул желанный и слабый бабушкин голос. Я воссяду на стульчик в подаренной дядей Димой бескозырке с надписью "Аврора" и начну счастливо путаться в двух длинных, черных с золотинками матросских лентах.

Потом родители от себя вручат мне велосипед с приставными колесиками и прочитают "Что такое хорошо и что такое плохо" из новой книжки - тонкой, с очень широкими страницами. Раскроешь - и творение Маяковского займет половину дивана. Рисунки к тем четверостишиям, где говорится о плохом, мне покажутся темными и безобразными, я их буду бояться и впоследствии тайком и с наслаждением изорву. А хорошие картинки оставлю, хотя они мне тоже не нравятся. Совсем другое дело - рассматривать книгу сказок Пушкина, которую мама зачем-то называет - "палехская". Вот это рисунки! Сколько там богатырей в доспехах - с копьями, мечами, булавами и луками! Какие краски и линии! Но мама не даёт мне её смотреть одному, и мы изредка читаем её вместе - начинаем с первой страницы, где волшебной вязью выведено: "О, сколько нам открытий чудных..."

Сегодня мой устоявшийся уютный мир немного пошатнется - жизнь подарит очередное открытие: я даже сразу немного повзрослею, узнав, что дом, в котором мы живём, строили пленные немцы. Во мне проснётся настороженность - дом в один миг из родного гнезда станет просто домом - одним из многих похожих зданий на залитом майским солнцем Хорошевском шоссе. Раньше я вообще не задумывался о том, кто его строил. Словно он стоял здесь, в десяти минутах ходьбы с бабушкой за ручку от станции метро "Полежаевская", с самого начала времен. А времена, разумеется, начались после того, как я родился. А до той поры была страшная долгая война, о которой все, везде и отовсюду не перестают говорить, - как будто она закончилась не тридцать лет назад, а лишь совсем недавно - накануне моего рождения, - и нашим врагом в той войне были немцы. В своём альбоме я рисовал уткнувшиеся в землю хвосты сбитых немецких самолетов: смоляные изогнутые лучи страшных крестов-свастик на этих поверженных хвостах никак не хотели смотреть в ту сторону, в которую их повернули фашисты - мой карандаш из коробки упрямо разворачивал их в противоположную. И, вот, эти нелюди, оказалось, построили дом, в котором я расту.

- Не фашисты, а немцы - пленные, - буднично поправит меня папа, успокоит, и новая информация уложится в моей голове, примирив гневное детское чувство с обновленным рассудочным знанием. Я с молоком матери, которым еще совсем недавно питался, вобрал чистую вибрацию ненависти к фашистским врагам, - а теперь вынужден принять странный факт - они убивали моих родных, взрывали, жгли города и деревни, а потом... мирно построили мой дом.

Днём, когда мы все выйдем на улицу, яркий желто-красный трамвай, оглашая свое долгожданное прибытие трелью звонков, привезет с собой густую фиолетовую тень, которая накроет остановку, мгновенно погрузив нас в холод.

На мне будет тонкая ветровочка, в ней я уже успею окоченеть в лучах обманчивого светила, как уже окоченел, посинел и почти растворился на студеном ветру шпиль краснопресненской высотки. В теплом чреве спасительного вагона я немного отогреюсь, непослушными пальцами заброшу в щель кассы двенадцать копеек и откручу четыре билетика - на всех сопровождающих меня взрослых. Начнётся подсчет цифр и выяснение, кому попался счастливый. Но счастливый билет сегодня выпадет мне - потому что я не умею считать, потому что мы едем в Детский мир за игрушкой, которую "мамочка Наташа" и дядя Дима хотят мне купить, и еще, потому что по возрасту я пока езжу бесплатно и мне вообще не нужен билет.

Они красные, из вязкой твердой пластмассы, и шлем мне не подходит - отштампован не по форме головы, где-то давит, а где-то болтается. Дома, вооруженный красным мечом из красных ножен, с красным щитом в руке, я сменю шлем на бескозырку и оседлаю малиновую подушку от бабушкиного дивана. Это будет богатырский конь - в Детском мире мне купили доспехи, как у витязей из "палехской" книжки. Все сядут рядом на диван и станут смотреть, как я рублю мечом перекладины своей кроватки, сражаюсь со шторой и, уже взмокший от возни, наконец, побеждаю Чудо-Юдо - чугунную гармошку батареи.

Пока мы все выбирали для меня подарок, дядя Дима сбегал в соседний универмаг и купил себе небольшой чемоданчик. Я буду смеяться, когда он назовёт его "дипломат". Еще бы не смешно - ведь дипломат - это не чемодан, а мой папа. А дядя Дима - капитан третьего ранга, и я до грядущего вечера еще буду думать, что "Третий Ранг" - это корабль, за штурвалом которого муж "мамочки Наташи" стоит с трубкой в зубах.

В общественную баню, куда мы, трое мужчин, начнём собираться часам к пяти, дядя Дима свой новый "дипломат" не возьмёт. Березовый веник, полотенца, мочалки, чистое белье и свитерок с осликом папа понесет в старом кожаном бауле коричневого цвета. Цвет настолько неприятный, что я даже начну брезгливо принюхиваться и опасаться, не начнёт ли припахивать коричневым мой свитер.

В бане я уже бывал: в раздевалке - скамейки и крючки, снизки верхней одежды, тела больших красных людей в белых простынях - от всего поднимается пар, и с мокрых бровей на грубых кирпичных лицах капает вниз вода. А в помывочной - тёплый туман со снующими в нем розовыми тенями, лабиринт из шлифованных бетонных лавок и мы, долго кругами блуждающие по лабиринту в поисках свободных шаек и мест на мокрых темно-болотных плитах. Здесь шум и плеск, шипение душа Шарко и мыльные брызги. Кран горячий - и я отскакиваю в сторону, чтобы не обвариться кипятком. Кран холодный - и я снова настороже, потому как мне кажется, что ледяная вода обжигает не меньше.

В парилке темно, из неё только что вывалила группа людей - цветом, как купленные в Детском мире доспехи, и я осторожно поднимусь на вторую ступень лестницы, ведущей наверх, к самому пеклу, где на широком полке довольно покрякивают от оставшегося жара папа и дядя Дима. Они чем-то плеснут в квадратный мрак за маленькой черной дверцей, и оттуда донесётся злое шипение. Намотав край полотенца на руку, папа начнёт махать, как флагом, над головой, и едва мои уши прижжёт знойным дуновением, - я, скользя, выскочу обратно в туман, который теперь покажется немного прохладнее. Сторонясь чужих взрослых, я робко дождусь прямо здесь, у парилки, пока за дверью не смолкнет ритмичный хлёст веника и не выйдет распаренный дядя Дима. А папа, бордовый и блаженный, появится чуть позже. Через несколько минут я узнаю из их разговора, что капитан третьего ранга - это воинское звание, что дядя Дима не стоит за штурвалом и сам море видит редко , потому что служит на атомной подводной лодке и, может быть, из-за лодочного реактора у них с "мамочкой Наташей" нет детей. И ещё узнаю, что мои родители скоро уедут в командировку на целый год, но поездку пока не утвердили на каком-то верху. А через полчаса, когда мы, чистые, розовые и пахнущие земляничным мылом, гуськом вернемся в раздевалку, выяснится, что нас обворовали.

Маме будет жалко моего свитерка с осликом, а тёте Наташе стыдно, что мужу пришлось идти по улице в грязных чужих рейтузах, которые подыскал ему банщик - вместе с нашим баулом воры прихватили с крючка дяди Димины заграничные джинсы.

Спустя неделю я снова проснусь поздним субботним утром и за стеной никого не услышу. Бабушка скажет мне, что тетя Наташа и дядя Дима отправились к себе в Ленинград, а родители поехали проводить их на вокзале.

Побегут дни, и мама с папой все- таки тоже уедут - в командировку заграницу - наверно, на целый год - и, чтобы я не истрепал, запрут в своей комнате красивую "палехскую" книгу с витязями на картинках. Мы останемся в квартире вдвоём, вернее, втроём - с бабушкой и старенькой соседкой Александрой Семеновной из третьей маленькой комнатушки. Я начну болеть и перестану ходить в детский сад, привыкну щипать бабушку за мягкий второй подбородок и слушать на ночь сказку про серенького козлика. Однажды она проговорится, что сразу после возвращения от нас в Ленинград "мамочка Наташа" и дядя Дима развелись. И я еще немного повзрослею.

Вся долгая следующая зима, как черная дыра, затянет в себя и, поглотив, запрёт в своём чреве все радости и краски жизни, весь солнечный свет, волшебство и веру в хорошее. Из экономии бабушка перестанет включать лишние лампочки. Из третьей комнатки все так же будет тянуть нафталиновым сквозняком, - до тех пор, пока девяностолетняя Александра Семеновна однажды не упадёт замертво, споткнувшись ночью в коридоре о мой четырехколесный велосипед.

Красный шлем вообще перестанет налезать на мою голову, а в альбоме, после того, как бабушка сводит меня впервые в жизни в церковь - на отпевание соседки - я опять начну рисовать черные кресты, теперь уже другого начертания, но тем же карандашом из коробки и, возможно, опять развёрну их не в ту сторону. После церкви с её сумрачными сводами, плачем, бормотанием и слезами воска на свечах всё и на улице, и дома начнёт казаться мне печальным, страшным и тёмным.

Весной вместе с долгожданной небесной просинью вернутся родители, выйдя поутру из заказного такси. И по талому хлюпающему снегу, радостно промокнув, я выбегу во двор их встречать. Но окажется, что за год я настолько отвык, что теперь с трудом их узнаю, и пройдет не один день, прежде чем я перестану обращаться к каждому из них на "Вы".

- Давай ты наденешь свои доспехи и мы поиграем в богатырей... - предложит мне мама, когда смоет с лица яркую холодную красоту и снова предстанет простым теплым солнышком, которое греет и любит.

А я неожиданно для себя откажусь от игры и, с трудом подбирая слова, спрошу о главном:

- А вы с папой не разведётесь?

И всем сердцем обрадуюсь маминому изумлению, даже оторопи, которую вызовет этот вопрос.

Пройдет несколько лет, и все мы переедем в новый дом. Он далеко от метро, почти на самой окраине, но я точно знаю, что его построили наши, свои, уже при моей жизни. Разбирая в новых светлых комнатах коробки с перевезённым скарбом, я случайно наткнусь на красный щит, разрисованный в давний тяжёлый год всех видов черными крестами, поразмышляю и выброшу его в мусор.

"Это все в прошлом, - скажу я себе, совсем как взрослый, - И красное, и чёрное, и кресты. А, всё-таки, спасибо щиту...

Потом открою заветную "палехскую" книгу, которую мне доверили читать самостоятельно, едва я пошёл в школу, и начну вслух, с выражением с самой первой страницы:
- О, сколько нам открытий чудных...

© Белкин-Ханадеев Игорь, 2017

<<<Другие произведения автора
 
 
 
 
 
В целом же лето не оправдывало надежд. Прежде всего – не купили велосипед.
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2017 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru