Конкурс стартует
через:

114

дней.

2018-02-10


Подать заявку на участие в конкурсе современной новеллы "СерНа - 3"

   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Белкин-Ханадеев Игорь  Имена Сына

Белкин-Ханадеев Игорь
Белкин-Ханадеев
Игорь

Намедни Пётр украл деньги у случайного собутыльника, с которым вместе выпивали на скамейке под липами. Украл чуть ли не впервые в жизни. Неказистого, дворняжного вида мужика-работягу от бутылки на двоих быстро развезло и склонило в сон. А Петру только-только начало хорошеть: прогрело внутри и чуть зашумело в ушах - хотелось выпить ещё. Подёргав спящего за рукав, он, озираясь, принялся шарить у него по карманам и, на радость, вытащил крупную купюру. Побежал в магазин: было в мыслях слетать мухой туда-обратно и, разбудив уснувшего товарища, порадовать добавкой и вернуть сдачу до копеечки, но, видать, попутал бес. Не вернулся Пётр к Геннадию...

То ли предупреждение, то ли воздаяние не заставило себя долго ждать - в остановку, на которой Пётр осоловело высматривал в потоке свой автобус и чуть не задремал, с грохотом вдавился черный тонированный "немец". Охнуло лязгом железо, шелестнуло осколками лопнувшее стекло. Хорошо, никто не пострадал. Только сумка Петина - всмятку. А в ней три бутылки было, только что купленных на ворованные деньги, ...и закуска. Кто-то из зевак заснял на камеру телефона, как гаишники, по-бурлацки наваливаясь, тянут из "мерса" красномордого, в чинах, господина, одетого в черный кашемир. Господин, успевая поправлять галстук, матерится и обещает стражам порядка весёлую жизнь.

Пётр вмиг протрезвел, внял знаку свыше - куда уж прозрачнее намёк, - и надумал поутру идти на исповедь ...

Он - снова в той самой церкви, где когда-то отроком крестился. Поискал глазами старого батюшку, бывшего в этом приходе двадцать бурных, развесёлых лет назад. У того белели, как лунь, волосы и мягко светилась улыбка - блаженная улыбка человека, который в этом мире видел и испытал всё, и давно за всё простил и других, и себя самого. Что-то не видать отца Андрея... - жив ли?

С выгнутой темной доски, источенной понизу многовековым свечным пламенем, зрит Богородица. Не совестит, не журит за неверие, не скорбит над отроком Иисусом. Спасителя - будешь приглядываться - и не увидишь в правом нижнем углу иконы; почти не рассмотреть Его, укрытого сизой копотью веков. Ни укора, ни слезы, ни елейного лоска не добавил лику Заступницы неведомый мастер - только одной верой своей напитал образ.

Богородица зрит так, будто уже триста лет в разных человеческих обличиях - бедный, праздный, пресыщенный, дюжий и больной, спесивый и нищий духом, гордый и презренный, вельможный и распластанный в покаянии по холодному храмовому полу - приходит пред её очи Сын и с мольбой ставит свечу.

Размашисто окидывает себя крёстным знаменьем грешник Пётр. Он пьяница со стажем. Шрам на лице - давний, полученный в незапамятной юности в драке, опять-таки по пьяному делу. И, вот, теперь Пётр - еще и вор: так вышло, сам не ожидал, что украдёт, - но сейчас, после пережитого на остановке потрясения, ему кажется, что нет греха страшнее; и карает человек сам себя: плачет, бьёт, крестясь, поясные поклоны, ухается на колени. На исповедь к горделивому осанистому отцу Василию, из новых, Пётр идти опасается - дюже строг, вдруг заклеймит, ославит зычно на весь храм: " Не видать тебе прощения, грешник! Гореть тебе в аду!"

Будет так или нет - неизвестно, но к безбородому молодому отцу Александру идти и подавно не хочется: как тут доверишься священнику, когда тот, встряхивая стриженной гривкой, масляно оглядывает сочных прихожанок! Что может такой понимать в жизни - сам юнец! Жалко себя Петру. Оставляет в свечном ящике мятую магазинную сдачу - пусть на благое дело идут остатки краденных денег... Докланяется, докрестится перед иконой до умильной слезы, упокоит душу, и - чему быть, того не миновать - поплетется каяться к Василию. Получит от "гордеца" неожиданно скорое, незлобивое отпущение и с чистой душой поспешит скорей причащаться. А, разомлев от просфоры с вином, уже на улице весело кинет в метнувшиеся к нему цепкие попрошайничьи ладони последнюю горсть звонких медяков.

К вечеру Пётр снова затоскует - заюлят, завозятся в утробе вкрадчивые бесы :

"Не занять ли где денег? Не купить ли Кагору? Церковное ведь. Всё ведь - душе на пользу..."

И понесётся по новой хмельная разудалая свистопляска...

В сводчатом полумраке раздаётся торопливый цокот фигурных итальянских каблучков. Легкий газовый шарфик невесомо накинут поверх модной укладки - позабыв своё крестильное имя, вечно юная Светлана спешит к чудотворной иконе. Не нарадуется на земную красу отец Александр! Зажгла свечу, и в бархатных томных глазах заплясали красные огни.

"Какая вещь! Вау! Сколько бы такая стоила на Антикварном салоне!..." - не ко времени, не месту приходит мысль.

В ушах у "захожанки" - золотые с бриллиантами серьги-гвоздики. Выбрала для храма самое скромное из того, что дарил муж. За него, своего мужа - не последнего чиновника мэрии, по совету подруг и пришла Светлана просить в этот храм. Ей сказали, что здешняя Богородица творит чудеса. Будто, если поставить свечку, - исполняет желания.

А мужу сейчас, как никогда, нужна помощь свыше, потому что, неизвестно, куда выведет кривая журналистских игрищ... Либо хвалёная икона поможет, - и от мужа отстанут самодеятельные репортёры с нахрапистыми телевизионщиками, и сам собою замнётся, забудется скандал; либо нет, - и тогда его могут запросто уволить с должности за вчерашний пьяный таран на автобусной остановке. Хорошо хоть, без жертв...

Светлана при трёх высших образованиях - экономист, юрист и искусствовед. Пару лет назад нужным ей образом сработало третье - когда она в алом беретике, тонкая, воздушная, аристократично ходила от витрины к витрине на Антикварном салоне в ЦДХ. Там и увлекла занимательной беседой немолодого холостяка Бориса из столичного департамента культуры. Светлана из хорошей семьи, у неё богатый внутренний мир - она не работала ни единого дня в своей жизни и целиком посвящала себя накапливанию знаний.

Отчего ж её так пугает темная старая доска, которую она, почти не глядя, успела с ходу атрибутировать?!:

"Московская школа, начало семнадцатого века, поновлена в восемнадцатом, иконографический образ - Божья Матерь Казанская. Неизвестный мастер.

Мастер, конечно, талантливый, но мог бы где-нибудь с краю и имя своё начертать... Вещь была бы ценнее."

Ну, ладно, - свеча, наклонясь, горит и уже плачет воском - пора просить Заступницу о муже.

Что, что не так с этим ликом? Как будто нет в нём никакого выражения, как будто Богородица вовсе и не слушает Светлану, не внемлет её настоятельной нижайшей мольбе...

Бочком подходит к иконе следующий - мелкий простоватый мужичок, каких в России видимо-невидимо... Геннадием зовут. Лицо серое, напуганное - не донёс он накануне до сварливой жены долгожданные заработанные деньги, а только ведь успел после долгих поисков устроиться электриком на стройбазу. Пить ему вообще нельзя - развозит с двух глотков, но как удержишься - первый аванс на новом месте. Хоть и невелик повод, а обмыть - святое дело! Захотелось пивка да посидеть на лавочке в весеннем сквере, помлеть на мягком солнышке. И тут появился этот... бес со шрамом от ноздри до уха, подсел на лавку разговоры говорить, заболтал, заморочил. Обмыли, называется! На тебе - нет аванса!

- Прости, Матушка Богородица, что без свечки - денег нет, - шепотком, чуть шевеля губами, оправдывается Гена, - Подсказала бы, что мне с бабой моей делать - заела, запилила совсем...

Постоял, трижды щепотью обмахнул рот да головой дёрнул - поклонился. И ушёл счастливый, веря, что жена ему больше слова плохого не скажет...

Борис Анатольевич волнуется, плохо ему - подскочило давление. Наверно, потому что вчера пил, ну и, естественно, от стресса. Это ж надо было так - врезаться в остановку! А гаишник уже не тот пошёл: неподкупный, не отмажешься! И репортёров развелось - всё снимают да выкладывают, и травят потом, как зайца... Вот ведь жизнь - сначала, как по указке, скопом хвалят, поют дифирамбы, а потом, чуть оступись, по команде наваливаются и рвут... Падальщики! Какая все-таки подлая эта информационная эпоха! В церковь что-ли сходить...

В глазах Богородицы - терпение. Много их: геннадиев, светлан, борисов и петров, василиев и александров - в итальянском кашемире и в рясе, в рубище и "от-кутюр", кто с бриллиантами в ушах, а кто - с ползучей россыпью тварей в нечёсанных лохмах. Несут сюда свои одежды, помыслы, имена, пороки и дары - пустым калейдоскопом мелькают сорта и ранги человеческого эго.

И в каждом из пришедших, под слоем то изысканных духов, то сивушной мути, то ладанного дыма, живёт, - пусть пока лишь, как слабая искра, - вспыхнет, погаснет, - но, придёт время, - и непременно воссияет во всей своей Славе - Её Дитя.

Когда это произойдёт, лик Богородицы засветится радостью. Сын вернётся навсегда, потому что на самом деле Он и не пропадал... Просто Его было не разглядеть под многовековым сизым налётом...

© Белкин-Ханадеев Игорь, 2017

<<<Другие произведения автора
 
 
 
 
 
– Постой, постой, как это посмертный? Умер, а потом сочинил, что ли?
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2017 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru