Конкурс стартует
через:

77

дней.

2018-02-10


Подать заявку на участие в конкурсе современной новеллы "СерНа - 3"

   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Гаан Лилия  Потомки казаков станицы Гергиевской

Гаан Лилия
Гаан
Лилия

Той осенью картошка в Анисовке уродилась, как никогда.

Жившие по соседству Степневы и Авдеевы  помогали друг другу. Так было легче – сначала убрали огород у Степневых, а через неделю  работали уже у Авдеевых.  Вдобавок,  их дети собирались пожениться, и деньги от продажи картошки  было решено отложить на свадьбу, когда Егор Степнев придет из армии.

Привычно  копаясь в земле,  Настя Авдеева думала о своем.

Пока жених дочери был в армии,  предстояло собрать Свете приданое, а зарплату на ферме по три месяца не платили. На мужа тоже рассчитывать не приходилось.  

Петр  работал на  лесопилке и зарабатывал неплохо, но  в последнее время тратил почти все деньги на себя.  Приобрёл полную казачью амуницию, в рассрочку купил  неплохого коня, но самый мощный удар по  семейному бюджету нанесла покупка старинной казачьей шашки. 

Всё началось с приезда в Анисовку  краеведа из области. Тот искал потомков казаков из станицы Георгиевской.  После революции те практически поголовно воевали за «белых» в армии генерала Краснова. Многие не вернулись с Гражданской войны, другие были репрессированы.  Остальные же  в панике разбежались  по окрестным селам, переехав, в том числе, и в Анисовку.   Работая в архивах, краевед  раскопал фамилии тех казаков, и теперь жаждал пообщаться с  их потомками.  

Среди двух десятков сельчан из его списка оказались и Авдеевы, но когда ученый пересек порог их дома,  Петр мало, что смог рассказать о своем прадеде.

В  его семье сохранились смутные предания о принадлежности к казачьему сословию, но времена были советские, и его родители предпочитали помалкивать, на чьей стороне прадед воевал в Гражданскую войну.

Краевед покрутился  без толку по селу,  да убрался восвояси.

Зато растревоженные его рассказами люди собрались вместе, долго разговаривали и решили написать письмо местному атаману. 

Вскоре в Анисовке образовался «казачий круг».  Мужики теперь гордо гарцевали по селу в казачьем обмундировании, ходили на службы в церковь и вели занятия по  самообороне. Местный предприниматель открыл небольшую забегаловку с красноречивым названием «Казачья застава», где теперь и заседали потомки казаков генерала Краснова.

Настасья не знала, о чём они там толкуют, но ей, как и всякой нормальной женщине, не нравилось, что её муж вместо того, чтобы управляться по хозяйству, пропадает  на каких-то сборищах.  Она и ругалась с ним, и к совести взывала, и про дочь-невесту напоминала, но муж после ужина упрямо отправлялся в «Казачью заставу».  И со временем  его жена смирилась. В конце концов,  Петр  по-прежнему оставался уравновешенным  мужчиной, редко  повышающим голос и не особо увлекающимся выпивкой.

И  сейчас, ползая по картофельным грядкам, женщина, с горечью подсчитывая скудные семейные доходы,  успокаивала себя тем, что в других семьях дела обстояли ещё хуже.

Анисовку не миновала общая для всей захолустной России беда –  безнадежная мужская безработица.

По мере закрытия «нерентабельных» предприятий (а таких, на просторах нашей Родины почему-то оказалось большинство), мужчины оказываются без дела. Какое-то время они ещё ищут работу, и если не находят в ближайшее же время, то человек неожиданно осознает - он не зарабатывает, а  катастрофы не происходит!  Жена, конечно же, то ворчит, то скандалит, но холодильник худо-бедно наполнен, всё необходимое есть, а если и нет, то без этого вполне можно обойтись. И мужчина, облегченно вздохнув, укладывается на диван с пультом от телевизора, и с этих пор его заработки, в лучшем случае, носят случайный характер.

Скажите, в деревне много дел на огороде и по уходу за домашней скотиной? Да как бы, ни так! Прополка,  уход за скотиной испокон века считались «бабьим» обязанностями, и взвалить их на себя – это серьезно уронить авторитет «главы» семьи. Сегодня кабачки прополешь, а завтра баба тебя щи варить заставит!

Может, потому так уцепились односельчане Авдеевых за казачий круг, что принадлежность к казачьему сословию, ежедневные собрания и джигитовка придавали хоть какой-то смысл их существованию?

Но далеко не все анисовцы примкнули к этому своеобразному клубу по интересам.  Некоторые открыто потешались и над мундирами и папахами новоявленных казачков, в глаза обзывая «ряжеными клоунами».

К этим язвительным насмешникам относился и их сосед.  Сергей Степнев в Анисовку попал по распределению, будучи киномехаником.  Увы, кино в скорости «крутить» перестали, и озлобленный и на прогресс, и на весь мир в целом  Сергей прочно обосновался на любимом «четырехногом друге».  Жена его Люся работала в клубе уборщицей,  и  её мизерная зарплата  была их единственным постоянным источником дохода.

Соседа Сергей уважал, поэтому старался сдерживать свой злой язык в его присутствии, но иногда его всё-таки «прорывало».  Как-то по весне окружной атаман наградил казака Авдеева Петра Ивановича крестом за заслуги перед казачьим движением. Гордо приколов награду к груди сияющий от радости Пётр вышел за калитку, а тут откуда-то нелегкая вынесла ему навстречу солидно подвыпившего  соседа.

- Здорово, Петруха! – икнул тот сивушным перегаром.

- И тебе не хворать!

И тут Сергей заметил крест на георгиевской ленточке.

- Это ещё, откуда? – поддел он пальцем награду.

- Наградили! – брезгливо отшатнулся Пётр.

- Ой, да вы поглядите – наградили! – громко расхохотался тот, - за участие в каких же боях? За разрубленное чучело? Да я таких сколько угодно могу из консервных банок наделать, да носить! И тебе ещё подарить!

Поившая неподалеку теленка Настасья так и ахнула, со страхом глядя на побагровевшее лицо супруга – что же сейчас будет? Петр был тихим мужиком, но ей ли не знать, что силы в его руках хватило бы играючи сломать шею зловредному соседу. Но её муж, крепко сжав губы, неторопливо обошел пьяного соседа.

- Так наделай и носи! – только и бросил он из-за плеча, уже удаляясь по направлению к «Казачьей заставе».

Но, не смотря на эти шероховатости, соседи жили дружно, а уж когда Егор Степнев на проводах в армию, объявил, что собирается жениться на Светлане Авдеевой, то  сошлись уже почти по-родственному. Женщины толковали о приготовлениях к свадьбе и  вместе читали письма Егора. Мужчины помогали друг другу чинить поломки, да обсуждали новости спорта. Вот и сегодня, таская мешки,  они  дружно обзывали российских футболистов всякими обидными словами.

Уже ранние осенние сумерки опустились на землю, когда последняя картошка перекочевала с поля в сарай, и Настасья поспешила домой приготовить угощение, помогавшим соседям. От усталости ныла натруженная поясница, поэтому она, не мудрствуя, нарезала помидоры и огурцы, пожарила яйца с салом,  да поставила банку с самогоном.

Люся от ужина отказалась:

- Так устала, кусок в рот не полезет! Помоюсь и спать!

Светлана поковырялась в тарелке и то же ушла в свою спаленку.

Настасья устало посмотрела на увлеченно приложившихся к самогонке мужичков – они могли за таким занятием хоть полночи просидеть, а ей к пяти утра надо было на ферму.

- Если что останется, в холодильник поставите! – приказала она, и отправилась спать.

Несмотря на усталость, уснула женщина не сразу, рассеянно прислушиваясь к мужским голосам на кухне. Слов ей не было слышно, но по интонации она догадывалась, что они о чем-то увлеченно спорят, то ли о политике, то ли о спорте. Тетка Настя так и задремала под этот гомон, но внезапно её сон прервала песня.

Пел её Пётр, что само по себе было странно, потому что за двадцать лет брака она никогда не слышала его пения.  Пел один, да душевно так!

«На горе стоял казак…»

Наверное, Серёга уже ушёл.

И Настасья вновь заснула, чтобы уже проснуться от истошного дикого вопля. Испуганно подскочив на постели, она судорожно ощупала место рядом с собой. Пусто! Где же Пётр, и кто так страшно кричит?

Путаясь в ночной рубашке, женщина ошалело выскочила на кухню.

Того, что она там увидела, ей уже было не забыть никогда.

Странный и жуткий запах заполонил комнату и мешал дышать.

Безостановочно вопила, указывая  на стол, Люся. 

Сковородка с яичницей, хлеб, тарелки – всё  было в изобилии залито кровью, и там же лежал какой-то странный предмет.  Настасья присмотрелась, и сознание покинуло её, когда она опознала в нём… человеческую голову.

Петру Авдееву за убийство соседа дали восемь лет. Дали бы меньше, если бы он поддался на уговоры адвоката, и дал показания, что был, в так называемом, состоянии «аффекта».

- Скажите на суде, что он вас подначивал, оскорблял, вот вы и схватились за шашку! Поймите, это зачтется, как смягчающее вашу вину обстоятельство, тем более что легко доказать, что убитый был невоздержанным на язык человеком!

Адвокат был докой в своем деле, и Настасья корову со двора свела, чтобы заплатить за его услуги. Но Петр только угрюмо твердил:

- Ничего не помню, пьяный был!

В результате он и получил такой немалый срок.

Когда ему разрешили свидание, Настасья поехала на зону навестить мужа.

Последний год был самым тяжелым в её жизни.  В Анисовке только и разговоров было, что про убийство – кто осуждал Петра, кто говорил, что Серега сам виноват, а некоторые обвиняли во всём Настасью - дескать, её муж зарубил соседа из ревности. 

Светлана получила такое письмо от Егора,  что  проплакав несколько дней,  навсегда покинула село.  

Настасье и самой до смертной тоски жить не хотелось, и дочь было жаль, а ещё сильнее мучили её  мысли о человеке, с которым она прожила почти четверть века – любила его, жалела, а оказывается, совсем не знала!  Убить человека, а потом ещё и песню петь?  И часто по ночам несчастной женщине мерещились её предвещающие беду звуки. Она просыпалась в холодном поту, и с громко стучащим от страха сердцем.

Ужас, боязнь, нежелание видеть – вот что испытывала Настасья, пересекая порог комнаты для свиданий, но когда увидела своего Петра,  слёзы непрошенной жалости хлынули из её глаз.

Муж сильно исхудал, и как будто даже стал меньше ростом. Полностью седые волосы непривычным коротким «ёжиком» торчали голове.  Жалкий, потерянный, поблекший…

- Ладно,- отрыдавшись заявила женщина, высвобождаясь из супружеских объятий, -  жили мы с тобой хорошо, никогда ты меня не обижал, и хотя ты нашей дочери жизнь загубил – зла не держу, но ноги моей здесь больше не будет, если сейчас же не расскажешь, что тогда произошло?

Петр болезненно поморщился.

- Я слышала твою песню,  – Настасья сурово сдвинула брови,- и знаю, что ты не был настолько пьян, чтобы ничего не помнить!

И тогда муж заговорил.

Оказывается, подвыпив, Петр решил похвастаться перед будущим сватом своей шашкой.

- За Бога, царя и Отечество! – насмешливо протянул Серега, прочитав насечку на клинке, - такие, как ты этой же самой шашкой Родину-то и предавали!

- В смысле?

- А ты думаешь, почему твой прадед остался жив, когда всех остальных казаков Георгиевской расстреляли? А потому что он за красных воевал – предателем был! И остальные не лучше…  А вы - петухи ряженные, ещё горланите:  «Любо, братцы, любо!»  в честь этих Иуд!

Пётр виновато посмотрел на напряженно слушающую его жену.

- И так мне, Настя, противно стало, так обидно, что я его и…

Настасья так и села, ошеломленно глядя на мужа. Услышанное не укладывалось в её голове.

- Так что же ты на суде молчал?

Муж смущённо отвел глаза.

- Так там наши сельчане сидели! А вдруг, услышав про слова Петра, они бы то же подумали, что мой дед предателем был! И, клятве изменив,  честь казацкую потерял!

Возвращавшаяся в Анисовку Настасья меланхолично рассматривала мелькающий за окном автобуса пейзаж. За что такая напасть обрушилась на её голову? Как же нужно было свернуть себе мозги набекрень, чтобы убить человека за намек на события, чуть ли не столетней давности?

Внезапно ей вспомнился  случай из далекого детства - их сосед едва не запорол вилами местного пастуха за то, что тот обозвал его «белой контрой».

- Меня,  бывшего красноармейца, и «беляком»?! Сам ты «контра»! – орал он на всё село.

До суда тогда дело не дошло, но, слава Богу, и до убийства тоже! И вот прошла целая жизнь, а много ли изменилось?

Говорят, что война не заканчивается до тех пор, пока жив хотя бы один, воевавший на ней солдат. С Гражданской войной дело обстоит гораздо хуже – она идет до тех пор, пока общество принимает сторону то одной, то другой стороны конфликта, вместо того, чтобы помолиться за всех павших и перестать выяснять – кто прав, а кто виноват. В такой войне нет победивших, есть только проигравшие.

© Гаан Лилия, 2016

<<<Другие произведения автора
 
 
 
 
 
– Постой, постой, как это посмертный? Умер, а потом сочинил, что ли?
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2017 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru