Юдникова Марина  Он так возвратился домой

Юдникова Марина
Юдникова
Марина

Стояло тихое бабье лето. Старый мерин Савраска понуро ждал своего хозяина у рюмочной и изредка потряхивал ушами, отгоняя надоедливых мух. На крепкой повозке лежали несколько мешков комбикорма.

Терентий, хозяин гнедого, заскочил в любимое для деревенских мужиков заведение на пять минут, чтобы выпить кружечку-другую пивка, но, встретив там соседей, его потянуло на разговоры. Он ждал сына из армии и, прочитав в газете приказ о демобилизации, с гордостью сообщил о радостной новости односельчанам.

По этому поводу поступило предложение выпить. Затем выпили за укрепление российской армии. После этого наполнили рюмки за былые боевые заслуги. Не забыли и о тех, кто в море. Вспомнили о тех, кто в небе. Со скорбными лицами помянули погибших. Потом…

Терентий после обильных возлияний вспомнил-таки о коне, комбикормах и о свиньях, которых надо кормить. Он несколько раз пытался встать, но ноги почему-то совсем отказывались его слушать. Более выносливые собутыльники помогли бедолаге преодолеть несколько метров зала, отличившихся в тот день особой протяженностью. У дверей, вцепившись в косяк, Терентий оттолкнул заботливые руки и обвёл стоящих рядом товарищей помутневшим взглядом:

- Я сам! – и, погрозив кому-то пальцем, Медведев-старший попытался всем доказать, что совершенно не пьян и может сам без посторонней помощи дойти до повозки.

Кое-как переступив через порог, он очутился на высоком крыльце «забегаловки». Ухватившись за деревянные перила, Терентий долго не мог взять в толк: кто раскачивает крыльцо, и за что перила дважды ударили по голове.

Чьи-то руки вновь подхватили недоумевающего пьяницу за подмышки и бросили его на телегу. Это послужило сигналом для Савраски трогаться, и тот, прекрасно зная дорогу, повёз хозяина домой. Жена Зинаида, давно привыкшая к пьянству мужа, не пыталась изменить благоверного. На её вопрос: «Может, хватит пить?», он отвечал: «Все пьют. И я пил, пью и буду пить!» Её одно утешало: напившись, он вел себя спокойно, не дебоширил, а на утро следующего дня всегда извинялся, испытывая стыд, и старался чем-нибудь загладить вину. Терентий был отличным плотником, прекрасно знал и любил лошадей, но, имея слабовольный характер, не мог отказаться от поднесённой на угощение стопки.

- Жалко мне его, - сокрушалась Зинаида, - мужик ведь хороший, добрый, руки золотые, по хозяйству, когда трезвый, всё у него спорится. Во всём эта проклятая водка виновата!

Утром Терентий тяжело встал с дивана и подошёл к умывальнику. Хотелось пить, и страшно болела голова. Трясущейся рукой он открыл вентиль. Сходить за стаканом не было сил, и бедолага, наклонившись, припал к крану губами. Опираясь руками на раковину, Терентий поднял голову и стал рассматривать себя в висящее над мойкой зеркало. На него смотрел седой, изведённый алкоголем человек. Глубокие морщины делали его старше своих лет. Когда-то чистые голубые глаза выцвели и поблекли. Мешки под глазами и обвисшие щёки делали его похожим на бассет-хаунда.

- М-да, - протянул Терентий и брызнул холодной водой в лицо. – Ну и рожа. Скоро вернётся Серега из армии. Как покажусь ему на глаза? Срам-то какой…

- Хозяйка, мечи всё на стол! – крикнул Терентий жене. – Посмотри, сын-то какой!

Казалось, вся деревня была в гостях у Медведевых. Всем хотелось увидеться с солдатом, услышать армейские байки. Старики чинно сидели на лучших местах за столом, далее примостились женщины. Дети, как гроздья винограда висели на подоконниках. На улицу кто-то вытащил баян с целью организовать импровизированные танцы, а в доме гости нескладно и невпопад старались затянуть песню военных лет.

Терентий встал и поднял стакан:

- По единой! Прими, Господи, не за пьянство, а за лекарство, не через день, а каждый день, не по чайной ложке, а по чайному стакану! Да разольётся влага живительная по периферии телесной!

Все весело загомонили и опрокинули по стопочке.

- Помню забавный случай, – ударился в воспоминания дядя Андрей, сосед Медведевых, - Я во Владике служил, в подводных войсках. Пошли мы как-то в плавание. Бросили концы в одном из филиппинских портов. Ребят отпустили в увольнительную, а я остался дневальным. Они долго бродили по городу и, естественно, проголодались. Нашли какую-то харчевню и решили перекусить. Нужно сказать, что их ресторанчики или кафе обустроены до предела просто: на столб, закрепляется крыша, как у грибочков детских песочниц, по диаметру устанавливается перегородка, как ширма, по одну сторону ширмы располагаются столики и стулья, по другую - непосредственно кухня. Итак, ребята сели за столик, к ним быстренько подбегает официант и с поклоном протягивает меню. Мореманы взяли это меню, посмотрели, покрутили, а что заказать не знают: хоть бы слово по-русски было! Думали-думали и наугад ткнули пальцем в строчку. Папуас этот опять же быстренько исчез и тащит большое плоское блюдо с чем-то аккуратно сложенным в горку. Это «что-то» было среднее между лапшой и рисом. Попробовали – понравилось. Заказали ещё. Снова съели. Старший матрос Мишка Звягинцев дотошным был. Подзывает официанта и с помощью мимики и жестов просит показать, как это готовится. Нет проблем! Его препроводили на кухню. На середине кухни был очаг, над которым располагался котел с кипящим маслом, а над котлом висело протухшее мясо, издававшее жуткую вонь, и по которому ползали рощеники. Повар взял палку и ударил по туше, конечно же, черви, свалившись в кипящее масло, тут же начали всплывать. Осталось только шумовкой достать их оттуда и аккуратно положить на блюдо.

Мише стало плохо. Его вытошнило. Вернувшись к ребятам и, ничего не скрывая, обрисовал ситуацию. При возвращении в порт наши мытари не пропустили ни одного маломальского закутка. Придя на лодку, они имели слегка зеленоватый вид.

- У каждого народа свои традиции, – подхватил эстафету тракторист Леонид. – Вот, когда я служил в Узбекистане, был свидетелем такого случая. На одном из праздников решили устроить соревнования между молодыми парнями и уважаемыми аксакалами в силе и ловкости: нужно было одной рукой сломать берцовую кость барана. Её укладывают на колени (а узбеки сидят по-турецки, ноги «калачом») и бьют ребром ладони. Молодёжь вся устаралась, упыхтелась, взмокла, все руки отбила, но кость так и не сломала. Преподнесли неподдающуюся мастолыжину старому, высохшему на жарком солнце и, казалось, еле сидящему аксакалу. Тот покрутил её, посмотрел, уложил на колени и – хрясь! – переломил. Оказывается, в определенном месте на кости есть точка натяжения, по ней и надо бить. Вот тебе и поговорка: «Сила есть, ума не надо!».

- По поводу смекалки я хочу рассказать одну историю, – не остался в стороне Иван Ильич. – Рассказал мне её шуряк. Он в городе работает, в какой-то строительной фирме. Один бизнесмен пожелал свой ресторан украсить пооригинальнее: часть стены, выходящей на улицу, решил соорудить в виде аквариума. Сказано – сделано. Произвели замеры и отправили заказ на толстое в несколько сантиметров стекло куда-то на Запад. Когда готовый материал пришёл, обнаружили, что в замерах ошиблись на десять сантиметров в большую сторону. Заказ сопровождал западный специалист с фирмы, где резали это стекло. Тот, увидев ошибку, схватился за голову: оно режется только специальным станком, а, чтобы станок привезти в Россию, нужно время. Хозяин ругается, ему необходимо открыть ресторан в срок: сделана реклама и планировалось проведение какой-то презентации. Стали наши кулибины думать, как выйти из положения. Сами понимаете, без бутылки не обошлось, и для ускорения процесса прикладывались к ней не раз. Словом, придумали. Расположили это заморское стекло на полу. Один мужик лёг на него, взяв в руки алмазный резец, второй сел ему на руки для тяжести, а ещё двое тащили первого за ноги. Как вы все правильно догадались: излишки стекла были отрезаны без станка. А западный специалист впал в прострацию и запил. По-русски.

Ещё долго односельчане ворошили былые армейские будни. Чаще вспоминались веселые истории, но не были забыты и те, кто волею судьбы не смог вернуться к гражданской жизни. Разговор постепенно менял своё направление: была обсуждена политика и экономика России, цены на нефть и газ, не забыли поговорить и о земельной реформе, о фермерстве. Все оставшиеся деревенские жители мечтами об общем крепком хозяйстве, но привычка надеяться на «дядю», списывать лень на погодные условия, старые полуразвалившиеся машины и нехватку денег делала благие желания неосуществимыми.

- Пить меньше надо! – горячился Иван Ильич. – А с похмелья-то какая работа: всё из рук валится, и голова не на том месте! Посмотрите-ка, скоро в избах-то ничего не останется! Всё пропивают! Всё!

- А чем ещё-то заниматься? Клуб только в райцентре работает. Раньше, вспомните-ка, артисты из области приезжали, кино всякое крутили, танцы были. Веселее было жить. И школа была, и детский садик, даже библиотека работала. А сейчас что осталось? Так что не шуми: пьём от тоски и горя, – вступил в прения Леонид. – Да и работы нет, всех посокращали.

- Можно и своё хозяйство поднимать. Вон, при царе, дед рассказывал, у каждого крестьянина кроме огорода ещё и надел земли был, и часть леса. В семьях, у середняков, по три коровы в хлевах сено жевали, не считая овец, коз, поросят, кур, гусей. Лошадь имелась. Крепко тогда жили, твёрдо на ногах стояли, никто не голодал. Все в семье работали от мала до велика. Дитё только ножками пойдёт, так у него уже забота: коз пасти. Тогда бедствовали только те, кто работать ленился, да соседу завидовал, у которого всё ладилось, потому что ложился спать уже затемно да поднимался до солнышка. Уж я-то знаю! Вот такие ленивцы да завистники и были после Октябрьского переворота в первых рядах против «кулаков». А «кулаки» кто? Да как раз эти «середняки»! А сейчас что? От безделья всякая дурь в голову лезет. Работать разучились, чужой труд беречь разучились, только пьём очень хорошо да то, что ранее нажито родителями, распродаём за гроши тоже хорошо.

- Всё ты правильно говоришь, Ильич, - поддержал соседа Коля Быков. – Вон, в Грибках-то, Веселковы живут. Отец, мать да четверо сыновей. Сыновья-то все в армии отслужили. Работы нет. Вся семья пьёт. Девки за пьяниц замуж идти не хотят. У них огород пятьдесят соток. Всю землю по этой весне картошкой засадили. Когда урожай собрали, всё пропили. Даже на весну на семена не оставили. Дубинин Вася, фермер-то Грибковский, сжалился над ними и предложил построить сарай: сам-то Вася мало того, что хороший урожай собрал, ещё и не пьёт. Веселковы на радостях, что появилась работа, четыре дня гуляли. А когда пришли к Дубинину, оказалось, что сарай-то уже стоит. Он ждал-ждал работников, да и нанял других: негоже овощи под дождём держать, гнить начнут. А ты говоришь, работы нет. Есть работа-то, только не все её видят, да не все хотят что-либо делать!

Сергей был очень рад видеть односельчан. Ему хотелось, наконец-то, окунуться в гражданскую жизнь, хотелось работать, но с одним только не мог смириться: рядом не было любимой Алёнушки…

© Юдникова Марина, 2016

<<<Другие произведения автора
 
 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2022 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru