Шацких Елена  Бурушка

Шацких Елена
Шацких
Елена

Мика ее не помнил. Совсем. Даже на уровне ощущений. Эту упитанную громогласную тетку с низким и грубым голосом, которая неожиданно возникла в их столовой, когда был подан десерт, и теперь стояла перед ним посреди комнаты и называла его «сыночек». Он ей не верил потому, что она напоминала ему людоеда из сказки, приглашавшего к себе на обед маленького мальчика, чтобы оставить от него одни косточки в конце трапезы.

Все в ней пугало семилетнего ребенка: и внешний вид, и манеры, и голос. Она словно возвышалась надо всеми не только потому, что все еще сидели за столом, а потому, что была абсолютно уверена в правомерности своего появления в этом доме. В левой руке у нее был зажат узелок с нехитрым скарбом, а в правой она держала какую-то бумагу, которой размахивала с таким видом, словно сейчас придет пристав и всех их выселит на улицу вместе с вещами, Прасковьей, котом Васькой и собакой Альмой. Мика уже видел один раз, как выселяли соседей из дома напротив из квартиры над лавкой «Панин и Куксин» купца Панина и его компаньона, и это его сильно напугало. Ведь дома теплая печка с изразцами, пышные пироги по выходным, комната с уютной кроватью и мама, которая приходила к нему в спальню и читала сказки перед сном. А еще дома много игрушек и кот Васька, такой большой добряк-мурлышка, который ловил мышей, и всегда приходил к Мике в кровать в плохую погоду погреть ему ноги и помурлыкать свои веселые песенки.

Чем больше тетка трясла бумагой перед его носом, тем больше Мика понимал, что, скорее всего, она ошиблась домом, просто не туда пришла и называла его сыночком по какому-то недоразумению. Мика представлял ее сына таким же грузным, недовольным и шумным. Он же был напротив очень похож на свою маму Аню – хрупкий, впечатлительный и немного застенчивый.

Мальчик еще раз посмотрел на незнакомую женщину и подумал: «Она не может быть моей мамой, ведь мамы всегда добрые и ласковые. Они еще самые красивые и всегда тебя любят, даже тогда, когда ты их огорчаешь», - размышлял Мика и потихоньку начал успокаиваться.

Анна Арсентьевна, его мама, которую он знал и любил, сколько себя помнил, прижала его к себе покрепче, как только эта непрошенная гостья вошла в их столовую и нарушила семейную идиллию. Здесь никогда не кричали, не ругались и не били ни детей, ни прислугу, ни животных. Случалось, в дверь дома почетного гражданина художника Академии Николая Трофимыча стучали бродяги, нищие и просто странники не только по праздникам, но и в обычные дни. Когда Мика увидел их в первый раз, он растерялся – такие они были одинокие, немногословные, одетые в видавшую виды одежду, но все обязательно с нательными крестиками. Всякий раз, глядя на них, Мике почему-то хотелось плакать. Прасковья, помогавшая на кухне и в доме, по указанию хозяина, их впускала и выносила поесть, бывало, отдавала одежду и обувь из большого изъеденного жучком деревянного сундука, обитого кожей, если в доме залеживались вещи. Со временем Мика привык к таким незваным гостям, а один раз даже набрался смелости и подошел к высокому богообразному старцу в поношенном темно-сером зипуне, из-под которого виднелась полотняная косоворотка, а на худых и длинных ногах были надеты старые черные сапоги, покрытые до щиколотки плотной дорожной пылью. Мике чрезвычайно понравился его посох. Это была не просто палка, а отполированная руками за долгие годы странствий прочная трость с головой какого-то животного. Мика сначала долго разглядывал это животное, а потом не выдержал и подошел к путнику, уж больно ему хотелось узнать, кто же это. Его поразили глаза старца – такие мудрые, как будто он уже знал то, что Мике еще только предстояло узнать. Это что-то наполняло его жизнь смыслом, придавало силы и уверенности и вело по извилистым дорогам уже не один год. Глаза у старца были добрые. Из них струился теплом внутренний свет, как будто из души лилось прощение за все причиненные обиды и несправедливости, и вера в добро, и надежда на завтрашний день, и желание жить с благодарностью и смирением, не вопрошая в минуты скорби и печали – за что мне это?

Преодолев робость, Мика подошел к старцу, поздоровался и тихо спросил, что это за зверь на его посохе. Старец погладил его по голове, подвинулся на скамейке, где отдыхал после обеда, которым его от души накормила Прасковья, усадил рядом и рассказал вот такую историю.

«Жил-был русский богатырь Илья Муромец, и был у него чудо-конь смелости и силы невиданной. Звали того коня Бурушка-Косматушка. Скачет конь – реки, горы перепрыгивает, земля под его копытами содрогается. Доскакал он с Ильей Муромцем, сидящем верхом в кожаном седле, до болота топкого да поганого – не может дальше Бурушка скакать, утянет его холодное болото в топи зыбкие. Соскочил русский богатырь со своего коня и давай рвать дубы да березы с корнями, чтоб мостки по болоту проложить…»

«А зачем?» - не удержался Мика, перебивая рассказчика.

«А затем, что жило в том болоте чудо-юдо зеленое да страшное, все в коросте да пупырышках. Пряталось чудо-юдо вод водою болотной и поджидало, когда девушки да дети малые придут в лес по грибы, по ягоды, чтоб утащить беззащитных в болото вязкое и скушать, а косточки их белые выплюнуть на берег илистый. Вот и решил Илья Муромец изловить это чудо-юдо и порубить на мелкие кусочки и разбросать по всей округе, чтоб неповадно ему было обижать малых да слабых. А голова на моем посохе Бурушки-Косматушки, который не раз выручал своего хозяина из беды».

«А что – победил Илья Муромец чудище поганое?» - снова перебил старца Мика, так ему не терпелось узнать, чем сказка закончится.

«Конечно, победил, и стали люди из окрестных деревень и сел ходить за грибами, лесными ягодами и просто по лесу погулять и птичье пение послушать и никого не боялись больше».

Вечером перед сном Мика снова вспомнил про шумную тетку в красном платке, которая так неожиданно появилась у них в доме утром. «Нет», - думал он, «не может она быть моей мамой. Моя мама красиво одета, всегда вкусно пахнет цветочными духами и руки у нее мягкие и ласковые. Сейчас она придет меня поцеловать и пожелать спокойной ночи. А про эту тетку надо поскорее забыть».

Он так же вспомнил, как сегодня утром, когда Прасковья уводила его из столовой, отец, потрепав его по голове, спокойно и уверенно сказал: « Иди, Миша, к себе в комнату, все будет хорошо. Я тебе обещаю». «Раз папа обещал, то и волноваться нечего», - пронеслось в голове у мальчика, и он погрузился в сон.

Во сне к нему снова явилась толстая и шумная тетка. Она хотела его обнять и поцеловать, а он вырывался и пытался от нее убежать. Тут он увидел, как к нему во всю прыть скачет Бурушка-Косматушка, перепрыгивая через ручьи и реки, с холма на холм, так, что земля тряслась под его копытами. А спешил он к Мике, чтобы навсегда увезти эту тетку из его жизни за леса и моря, за горы и поля, в далекие страны, откуда ей нет обратной дороги в его жизнь.

Часы в гостиной исправно пробили полночь, на небе неспешно появилась подслеповатая луна, Прасковья в соседней комнате привычно подкинула в печку березовых дров, а кот Васька свил себе в ногах у мальчика теплое гнездышко из шерстяного пледа в бело-голубую клетку. Дом, словно по команде, погрузился в ночную тишину, навсегда стирая из памяти утренний нежданный визит чужой и грубой женщины, размахивающей в освещенной тусклым зимним светом столовой бумагой с печатями и подписями.

© Шацких Елена, 2015

<<<Другие произведения автора
 
 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2019 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru