Совенко Юрий  Подарок

Совенко Юрий
Совенко
Юрий

Тщательно порывшись в памяти, я не припомнил дня более удачного, чем 8-е Марта 2008 года. Я и раньше попадал в сложные ситуации, и не единожды, но от подобных переделок Господь хранил меня.

Накануне праздника в конторе состоялся так наз. «корпоратив». Сначала мужчины вручили женщинам подарки - фиалки в горшочках из жести. Потом начальник взял слово и сказал дамам комплимент: «Господа, сегодня наши боевые подруги выглядят лучше всяких тепличных цветов!» Жесть, одним словом.

Не знаю, как для других, но для меня «боевая подруга» звучит как «боевая лошадь».

Надо заметить, что растения, не выдержав транспортировки, были измяты и имели крайне неприглядный вид. Дамы на самом деле были свежее фиалок…

До посадки за стол народ убивал время пустой болтовней и хроническими перекурами. Получив добро от руководства, волонтеры живо накрыли столы. Пропустив по рюмке, мужики набросились на закуски, будто голодали несколько суток. Женщины вели себя скромнее, но потом стесняться перестали.

Равнодушный к спиртному экономист Мордвинов пригубил бокал с шампанским и подавился долькой апельсина, отправив цитрус не в то горло. Откашлявшись, отбыл к теще на блины.

Гурманы пили водку, закусывая маринованными огурцами, шампиньонами и шпротами. Позже в ход пошли оливки, салями, сыр, копченое сало и прочая хрень. По центру стола, как божество, стоял поднос с разделанными курами гриль, в количестве две штуки. Когда к мясу прикоснулись голодные руки, птица исчезла. Короче, с курами вышла промашка.

Потом зазвучала музыка, «медляк», и пары закружили по паркету. Почувствовав интерес к чужим женам или мужьям, народ растворился в нирване. Вскоре во взаимоотношениях появился явный перекос: танцуя, партнеры целовались взасос, пренебрегая моральными нормами и принципами.

Я, пожалуй, выпил лишнего - спрятался от белых танцев за столом, откуда меня пытались вытащить силой, как морковку из пересохшей глины. Сославшись на диарею, я отказался вальсировать с некрасивой главбухшей. Нажил в особе цезаря кровного врага!

Дрыгая ногой в такт ламбады («быстряк» пошел), я пытался понять: о чем думают люди, когда страсть парализует разум? Естественно, не о том, что послезавтра коллегам придется краснеть за пошлые анекдоты, за бесконечные комплименты, от которых разит шпротами.

Тем временем флирт трансформировался в закономерную фазу: под предлогом покурить пары потянулись к пыльным закуткам. Мне стало грустно - приволакивая затекшую ногу, я сбежал на свободу, так и не вымыв руки после еды. Перед носом туалетная дверь захлопнулась, комната поглотила мужчину и женщину, которую я боготворил и тайно, по-рыцарски, любил. Стелла имела образцового мужа, тонкую талию, пару взрослых детей и репутацию миссионера.

Хотя вечер запомнился не этим, поскольку я ночевал в вытрезвителе...

***

Шел я кривыми улочками, курил и слушал, как хрустит тонкий лед под ботинком. И улыбался, как улыбаются счастливые люди! Запустив руку в карман, пересчитал мелочь - сумма, как ни странно, оказалась приличной. Напомнил себе, что утром нужно купить девчонкам цветы...

Вдруг в мой зад уперлось что-то большое и тяжелое. От неожиданности я вздрогнул, поперхнувшись табачным дымом, и пресловутая диарея чуть было не обрела форму локальной катастрофы. Вместе с тем озябшее ухо уловило сигнал клаксона, от которого я немножко оглох.

Оказалось, я перешел дорогу пэпээсникам. Опустив стекло, водитель «Уазика» окликнул меня:

— Эй, прохожий, закурить не найдется?

— Найдется, - отвечал я дружелюбно, протягивая сержанту коробку.

— Ого, мы «Marlboro» курим! А я вот «Приму» сосу, нехай їй грець! Егорыч тоже курит говно. Правду сказал, старшина? Ну, в таком случае я три возьму; нам дежурить до утра.

— Ну да, пососите! - прокричал я, наполовину оглохший. Мне стало досадно, что контузия стала следствием преднамеренной шутки, поэтому я скаламбурил.

— Накинь еще парочку, мы тебя домой подбросим, куда тебе ехать?

— Спасибо, я сам доберусь. Мне тут близко, до Проспекта… Бери, сколько нужно - лишь бы рожа не треснула!

То ли тон Егорычу не понравился, то ли стало обидно за легкие, забитые смолой скверных сигарет, только он вдруг выскочил из кабины и сбил меня с ног. Затем милиционеры запихнули жертву в «обезьянник», особо не церемонясь с поверженным телом.

В час ночи я поступил в вытрезвитель. Сначала я взывал к гражданской совести дежурного, выдвигал ультиматум о немедленной выдаче мобильника, конфискованного вместе с ключами, деньгами и сигаретами. Затем я начал пресмыкаться – спросил у старшины, как бы позвонить домой с казенного телефона, разглядывая того в дырку. Симпатичный парень, с бритым черепом и бровями вразлет, наподобие воробьиных крыльев в момент предельного маха.

Наконец я попросил старшину строгим голосом:

— Эй, служивый, мне позвонить надо. Уважь ради праздника, родня переживает!

— Ишь ты, переживает! Что же ты напился до поросячьего визга, алик?

— Меня Юрой зовут. Я не напился, тем более не наелся. А тебя, старшина, как мама называет? Геной, наверно? Смотрел мультик про Чебурашку?

— Нам с заключенными болтать не можна! Хоть ты и Юра, а для меня вы все алики! - отвечал гигант, играя в тетрис.

Как он ни усердствовал, сбой происходил на первом, единственно доступном ему уровне. Старшина матерно ругался, сводил к переносице пшеничные брови и снова совал в кнопки рыжие волосатые сардельки.

В общем, он был добрым сельским парнем, раз снизошел до разговора с алкашом. Даром что мент.

Под утро я уснул, утром от холода очнулся. По гуманным соображениям отопление в учреждении не предусмотрено, пациентам предписывалось согреваться дыханием и другими естественными выхлопами. Как в метро!

В восемь ноль-ноль все закончилось. Мне выписали квитанцию, а на попытку оплатить услуги наличными старшина осведомился:

— У вас есть наличные? Странно, я не заметил. Вот ключи, телефон. Это все!

— Там были деньги! На цветы…

— Какие деньги? Деньги — это пыль, тлен и мусор.

— Сам ты мусор! — подытожил я.

На что возражений, как ни странно, не последовало. Высвободив из плена конячие зубы, старшина вдруг взорвался звонким мальчишеским смехом, совершенно позабыв, что мгновение назад планировал опустить мою печень сантиметра на полтора...

Я оказался на свободе без денег, без сигарет.

У торцевого фасада, на кладке из битого кирпича, расположился человек с колоритной внешностью. Он готовил коктейль из тройного одеколона и талой воды.

Я спросил папиросу; закурил бережно слепленную самокрутку с хорошим самосадом. Одеколон пить не стал…

Рассмотрел наколку на кисти левой руки - якорь и надпись: «Не забуду мать родную и отца бухарика». Или что-то в этом роде - с недавних пор я перестал доверять зрению.

Судя по всему, бывший моряк не был обременен наличием собственного жилья. Под якорем проступала надпись: «Мичман Панин».

— Ты, мичман, в казенном доме ночевал?

— Нет, не берут, подлецы! Что с меня взять?

— И то верно. На вот, закуси конфеткой, с банкета стырил. Одеколон идет мягче, когда закусываешь. Прощай, брат!

Резко повернувшись, я зашагал прочь от серых стен вытрезвителя. И неожиданно обнаружил странное явление: у основания фундамента, в расщелине, зеленели побеги молодой крапивы. Растения были маленькие, слабые, с недоразвитыми стрекательными волосками.

Зажав в руке скромный букет, я спешил домой. У меня еще был дом, меня еще ждали родные любимые люди! Ждали, как самый лучший, самый дорогой подарок...

© Совенко Юрий, 2015

<<<Другие произведения автора
 
 (1) 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru