Киселев Александр / Александр Кислофф /Сказка задом наперед

Киселев Александр
Киселев
Александр

Иван-царевич и Василиса Премудрая жили долго и счастливо.

Однажды прекрасным субботним утром, когда во всем царстве-государстве был выходной, Иван пил кофе и мысленно планировал подъем сельского хозяйства, потому что в сказке все бывает. И как раз когда он подсчитывал поголовье коров, покрылье гусей и позадье свиней, Василиса спросила его:

- О чем ты думаешь, Ванюша?

Иван никогда не загружал любимую государственными заботами и поэтому соврал:

- Да вот думаю на футбол сходить. Наши с половцами играют. Или в баню.

- Конечно, тебе решать, Ванюша, - сказала Василиса, - но, по-моему, лучше в баню.

- Мотивируй, дорогая.

Василиса опустила глаза, оперативно покраснела и смущенно проговорила:

- Разве ты забыл? День-то сегодня какой…

- Какой? – насторожился Иван. Крестины внука? Битва на Калиновом мосту? Годовщина свадьбы? Вручение верительных грамот?

- Один! Сегодня, Ванечка, Один День.

И тогда Иван вспомнил. И тогда Иван содрогнулся. И тогда Иван понял: « Футбол отменяется».

Сказка-то сегодня кончается! «Они жили долго и счастливо и умерли в один день». И этот Один День пришел. И встретить его следовало, мужественно глядя в глаза… Значит, у нее глаза есть? Смерть-глазунья пришла!

- Так, - сказал он. – Футбол отменяется. Баня тоже. Потом помоюсь. В смысле, помоют. А на рыбалку успею.

Иван-царевич взял в дорогу еды – петушка на палочке, собственноручно приготовленного Василисой (она по воскресеньям торговала ими на базаре), - и пошел на Рыбалку.

Рыбалка – это такое волшебное место, где все не как у людей, а намного интересней. Время на Рыбалке идет гораздо быстрее, чем в обычной жизни. Рыба – гораздо больше. Но когда ты ее приносишь домой, она уменьшается до обычных размеров. Так мне рассказывали. Я сам на Рыбалке никогда не был. На Рыбалке могут бывать только особые люди – Рыбаки. Рыбаки знают волшебные слова «спиннинг», «донка», «жор», «мормышка» и много других. Рыбаки – это люди, которые хранят Страшную Рыбацкую Тайну. Мы, простые и глупые люди, думаем, что Рыбаки ходят на Рыбалку ловить рыбу. Нет, нет и нет! Не за рыбой ходят Рыбаки! Рыбу они покупают в магазине. Что же они делают на Рыбалке? Нам, непосвященным, никогда этого не узнать. Нам никогда не разгадать эту Страшную Рыбацкую Тайну.

Долго ли, коротко, пришел Иван на Рыбалку. И закинул в воду чего положено. Как увидела Золотая рыбка закидон царевича, так сразу пошла попадаться и ловиться.

- Что тебе надобно, старче? – спросила Золотая рыбка, потому что Иван, как вы догадываетесь, был хоть и царевич, но очень зрелый.

- Нужна консультация, - молвил ей Иван.

И рассказал ей про свою беду.

- Это не беда, - отвечала ему рыбка. – Это горе. И горю твоему я помочь не могу. А иди-ка ты в баню.

И пошел Иван-царевич в Баню.

Баня – это такое волшебное место, где все не как у людей, а намного интересней. Время в Бане идет гораздо быстрее, чем в обычной жизни. Люди в Бане намного выше и чище, чем в обычной жизни. Но когда они приходят домой, высота и чистота куда-то деваются. Так мне рассказывали. Я сам в Бане никогда не был. В Бане могут бывать только особые люди – Банщики. Банщики знают волшебное слово «поддай!» И они поддают изо всех сил. Банщики – это люди, которые хранят Страшную Банную Тайну. Мы, простые и глупые люди, думаем, что Банщики ходят в Баню мыться. Нет, нет и нет! Не мыться ходят Банщики! Моются они под душем. Что же они делают в Бане? Нам, непосвященным, никогда этого не узнать. Нам никогда не разгадать эту Страшную Банную Тайну.

Долго ли, коротко, пришел Иван-царевич в Баню.

И встретила его Баба Яга – зав. баней. Потянула она носом и говорит:

- Фу-фу! Помойся, Иванушка. А то уж очень русским духом того.

- Некогда мне мыться, бабушка, - отвечает Иван-царевич.

- Ну и правильно, - говорит Баба Яга. – Зачем нам эти условности? Одна потеря времени. Полезай-ка ты в печь.

- Да ладно, - махнул рукой Иван-царевич, - какая там печь? Посмотри, какой я стал старый, жесткий, жилистый. Не угрызешь. А вот если окажешь мне первую… то есть последнюю помощь, я тебе сколько хочешь продуктов дам. Когда сельское хозяйство подниму и поголовье увеличу.

- А не врешь?

- Глава государства словами не бросается и слово свое держит! – гордо ответил Иван-царевич. – Это же сказка!

Здесь все не как у людей!

И рассказал ей про свое горе.

- Это не горе, - отвечала ему Баба Яга. – Это катастрофа. И помочь тебе я не могу. А иди-ка ты в болото.

И пошел Иван-царевич в Болото.

Болото – это такое волшебное место... Стоп. Некогда. Потому что Иван уже пришел на Болото. И не узнал Болота.

Где трясина взасос? Где ядовитые болотные туманы? Где обманщицы кикиморы болотные? Где водяной с зеленой бородой? Вампиры-комары? Пузыри метановые? Где, спрашивается, старая добрая империя зла?

Нет ее, будто и не было. Раскинулась вместо болота желтая пустыня, а посреди ее царь Кощей над златом чахнет. Подходит Иван-царевич ближе и говорит грозным таким оперным баритоном таковы слова… Ну, часть слов я повторять не буду, а смысл примерно такой: что ж ты, Кощей, нарушил целостность границ моего царства-государства, оттяпал кусок нашей территории, на которой потомки, возможно, найдут нефть, газ и клюкву.

А Кощей ему отвечает:

- Ага, вот я с тобой и встретился, разлучник проклятый! Ну, недолго тебе осталось. Пришел твой Один День! Помрешь, и все твое царство государство с моим Кощеевым воссоединится. А главное…

Но тут Кощей замолчал и нежно погладил сундучок, над которым чах все последние годы.

- Так не будет же по твоему, скелет позорный! Отведай силушки богатырской! Мой меч-кладенец – твой череп с плеч, и капец!

А Кощей ему в глаза смеется. Потому что никакого меча Иван, конечно, с собой не взял. Это он по привычке только грозился.

- Кончилось твое время, человечек! Мое началось! – издевается он над Иваном. Даже глядеть противно: ему бы в кабинете биологии наглядным пособием работать, а туда же.

Не стерпел Иван обиды.

И выхватил из кармана не меч-кладенец, а меч-леденец – петушка на палочке. И говорит:

- Совсем ты зачах, Кощеюшка! Исхудал-то как! На, подкрепись!

- Чего это? – удивился Кощей.

- Да вот, понимаешь, Василиса наварила, а распродать не успела, ну, я и…

- Василиса? – зачарованно протянул Кощей. – Ну-ка дай.

- Да пожалуйста.

Укусил петушка Кощей, и хоть был леденец сладкий-сахарный, побежала по его впалой щеке слеза горькая. Так, со слезами, и съел он петушка. И случилось тут чудо чудное: как съел Кощей последний кусочек, так и рассыпался в пыль подзаборную. Хотя чуда-то никакого и не было. Ведь Кощей потому Кощеем и зовется, что кожа одна да кости. И потому он бессмертный. И смерть ему может наступить только от кариеса. Потому что кариес разрушает зубы и кости. А кариес, как всем известно, бывает от сладкого. Но Иван потом говорил, что это любовь Василисы его спасла. И по сказочному счету, то есть в масштабе религиозно-нравственных основ бытия, он был прав.

Взял Иван-царевич шкатулку Кощея, открыл – и глазам своим не поверил. В шкатулке лежали не каменья самоцветные, не золото червонное, не акции доходные, даже не яйцо с иглой. А лежала на дне ящичка обыкновенная шкурка лягушечья! Та самая, которую носила в бурной своей юности Василиса Премудрая, она же Прекрасная, и которую, то есть кожу, а не Василису, Иван давным-давно в печи сжег. Хотел от компромата избавиться. Ну, он же тогда тоже молодой был и, понятное дело, не столько Иван-царевич, сколько Иван-дурак.

И подивился Иван силе чувства и верности Кощея. И даже зауважал его немного за эту долгую, практически бессмертную и безответную любовь.

А еще подивился он, как это кожа Василисина сохранилась, если он ее собственноручно в русской печи сжег.

Ну, это просто объясняется. Ведь Кощей – правитель Тридевятого царства, Мертвого царства. И если что-то в мире живых умирает и пропадает, то непременно оказывается в мире мертвых. И если у вас, дорогие читатели, когда-нибудь пропадут деньги, муж, иллюзии и прочее, смело отправляйтесь в Тридевятое царство. Они там.

А наша сказка стремительно несется к своему концу. Вернулся Иван с лягушечьей кожей. Надела ее Василиса и снова стала молодой и красивой. Нет на свете лягушки краше Василисы. И снимает она эту одежку теперь не ночью, а днем, потому что царский дресс-код этого требует. А Ивану и в голову не приходит кожу жечь. Пока есть кожа – Василиса и Иван живут долго и счастливо, и Один День ни за что не наступит.

И по этому случаю во дворе был знатный прием и пир горой. И я там был, что было, пил, по усам текло, а в рот не попало. Значит, попало в Тридевятое царство. Пойду поищу.

© Киселев Александр, 2015

<<<Другие произведения автора
 
 (1) 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru