Андрощук Иван  Царапина неба

Андрощук Иван
Андрощук
Иван
Untitled Document

Это был какой-то восточный город — кривые улочки, высокие глухие стены, вонзившаяся в солнце стрела минарета. Город был таким же, как в первые века Ислама, быть может, это и было тысячу лет назад. Я спешил по лабиринту его улиц, как будто был здесь уже не в первый раз и меня ждали в одном из этих домов. Скорее всего, так оно и было. Мимо проходили люди, словно сошедшие со страниц "1001 ночи" — цветастые халаты, широкие пояса, высокие шапки, обёрнутые огромными чалмами, был слышен резкий гортанный говор. Изредка попадались женщины: они были закутаны до такой степени, что нельзя было даже судить об их возрасте, не говоря уже о чертах более индивидуальных. И, тем не менее, вскоре я обнаружил, что вот уже несколько кварталов, как привязанный, следую за стройной фигурой, чью грациозность не могло скрыть нарядное белое покрывало с тонкой сетью из волоса, прикрывающей лицо. Не успел я изумиться странному наваждению, как незнакомка нырнула в калитку высокого белого забора. Над забором, оставив далеко внизу крыши окрестных домов, поднимался величественный дворец, напоминающий широкую четырёхстенную башню с зарешеченными окнами и висячим садом на крыше.

— Скажите, почтенньй, — спросил я у пожилого человека, который проходил мимо. — Кому принадлежит этот дворец?

— Здесь живёт Хаммад Абу-Захир, великий колдун, — отвечал старец. — Однако не задерживайтесь у его ворот: если Хаммад заметит вас, он может подумать, что вы пленены красотой несравненной Заиры, его дочери. И тогда вам несдобровать.

Я поблагодарил прохожего и пошёл дальше, но мысли мои остались у ворот, за которыми исчезла прекрасная незнакомка.

Не знаю, как долго плутал я по кривым улочкам, пропитанным солнцем и пылью —  время остановилось для меня, но везде — и на бурлящем базарном майдане, и в пустынных предместьях, и в потоке людей, спешивших в мечеть к вечернему намазу — перед моим взором стояла она. Солнце уже клонилось к закату, когда я увидел её снова: и опять она шла далеко впереди, а я, точно сомнамбула на зов луны, двигался следом. В какой-то момент она остановилась и посмотрела в мою сторону. Я не мог видеть её глаз, но по тому, что со мной происходило, понял: наши взоры встретились. Девушка отвернулась и пошла быстрее, однако теперь её походка не была надменно-грациозной, как прежде: теперь она стала какой-то задумчиво-осторожной.

И снова я где-то блуждал, куда-то заходил, с кем-то разговаривал, уже не давая себе отчета в происходящем: не знаю, сколько прошло времени — час, день или год, прежде чем я снова начал соображать. Когда я пришёл в себя, было уже темно, я сидел, прислонившись спиной к забору напротив дворца Хаммада Абу-Захира, высоко в небе плыла луна, и где-то рядом с ней или ещё выше светилось окно дворца. Из окна доносилась девичья песня. Голос, невыносимо чистый и звонкий, плыл над спящим городом и терялся в пространствах пустыни. Девушка пела на языке, который я слышал впервые в жизни, и в то же время я понимал каждое слово её песни. Она пела о чужеземце, похитившем ее покой, о чародее, заколдовавшем красавицу-дочь, и о любви, которая белой птицей бьётся в сырые стены тёмного зиндана. Я слушал её, и слёзы катились по моим щекам. Свет в окне погас, но девушка продолжала петь – и казалось, что это поёт сама бледная царица ночи — луна. Сердце моё разрывалось, я готов был карабкаться вверх по стенам, на голос, кажется, я так и делал, потому что тело моё запомнило удары о камни, когда я срывался и падал. Потом я стоял, ни на что уже не надеясь, и в отчаянии смотрел на тёмный оконный проём, зиявший рядом с луной. В этот момент мелькнула узкая кисть, что-то зашуршало, и перед моим лицом закачался конец верёвочной лестницы. Едва не вскрикнув от неожиданно нахлынувшей радости, я забрался на лестницу и полез. Сперва я мчался вверх по тонкой шёлковой паутине, как паук, потом устал, силы начали оставлять меня. Я посмотрел вниз — и голова моя пошла кругом: я был уже на невероятной высоте, так высоко, что город внизу казался отсюда двадцатикопеечной монетой, которую кто-то обронил в песок. Вокруг меня, словно диковинные рыбы больших глубин, плавали звёзды, совсем рядом, на расстоянии протянутой руки; висела полная луна. Я протянул руку и притронулся к ней – она была гладкой и холодной. И только тогда я, наконец, понял, что сплю и вижу сон, и меня охватило чувство огромного разочарования — я знал, что проснусь раньше, чем доберусь до окна моей возлюбленной.

Однако сон не кончался: вскоре я нырнул в зовущую темноту окна. Передо мной стояла девушка в белом покрывале. Я услышал её взволнованный шёпот:

— О, чужеземец, я полюбила тебя с первого взгляда. Однако я не властна над собой: мы сможем быть вместе только до тех пор, пока ты не увидишь моего лица. Как только это произойдёт, начнут действовать злые чары, ты покинешь меня, и мы не встретимся больше никогда. Обещай, что не снимешь с меня чачван.

Я пообещал, и она сняла покрывало. На ней не осталось ничего, кроме тонкой волосяной сетки, которая окутывала голову и крепилась на шее при помощи узорной тесёмки. Какое-то время, боясь шелохнуться, я созерцал её обнажённое тело: я не стану даже пытаться описать его, ибо оно было так прекрасно и так совершенно, что все ухищрения величайших поэтов Востока блекнут перед ним, как блекнет звезда перед ликом луны.

Теперь я понял, почему мне не позволено видеть её лица: ведь если даже скрытая покрывалом она заставила себя полюбить, если красота её обнажённого тела повергла меня в священный трепет, то узревший красоту лица её наверняка был обречён на вечные муки в аду безумия.

Мы слились в объятиях: так началась наша единственная ночь, ночь, за которую не жаль отдать ни посмертья в раю, ни самой жизни, сколько бы её ещё ни оставалось впереди. Я ношу эту ночь в себе и не забуду ни слова, ни вздоха, ни прикосновения: так помнят встречу с Богом.

Однако это был сон, я убеждал себя, что скоро проснусь и всё равно больше никогда не увижу её, и покинуть возлюбленную, так и не увидев её лица, было для меня невыносимой пыткой. И вот, лаская её плечи, я незаметно развязал тесёмку и сдёрнул с девушки покрывало. Она вскрикнула и вскочила, пытаясь закрыть лицо — но я уже всё увидел. У нее не было лица — её прелестная шейка переходила в огромную кошачью голову. Задрожав от ужаса, я бросился и окно: последнее, что я услышал, был её отчаянный, умоляющий крик:

— Погоди, я не виновата, это отец! Он заколдовал меня, чтобы...

Как и следовало ожидать, вместо жёстких камней средневековой улицы подо мной оказались мягкие диванные подушки. Некоторое время во мне ещё оставалось ощущение стремительного падения, но вскоре оно прошло, а глубокое чувство, которое я испытал к дочери колдуна, перешло в радость, вызванную избавлением от кошмара. Я снова уснул, на этот раз спокойно и глубоко.

Утром я напрочь забыл диковинный сон и никогда бы не вспомнил о нём, — но ближе к обеду ощутил лёгкое покалывание под левой лопаткой. Сперва я не обратил на это внимания, но покалывание всё усиливалось и к вечеру превратилось в ноющую, почти саднящую боль. Осмотрел себя в зеркале, однако на этом месте не было решительно ничего, даже слабого покраснения. И тогда я вспомнил: вспомнил девушку, которая меня обнимала во сне, вспомнил, как мы слились в последней схватке, слились так, что дальше некуда и всё равно этого казалось мало, и в этот миг её ногти вонзились мне в спину — как раз на этом месте. И чувство, проснувшееся во сне, вернулось: это было тем более странно, что я ни на миг не забывал о жуткой кошачьей голове, украшавшей плечи Заиры, и об ужасе, испытанном от увиденного. Должно быть, то, что привлекло меня в ней, было большим, чем просто влечение к женщине. Ночью, уснув, я помимо своей воли искал её, искал до самого пробуждения, искал во всех мирах, которые открылись передо мной во сне – но единственное, что осталось в этих снах от Востока, были ливанские террористы, с которыми мы пытались угнать самолет куда-то туда. А когда снова проснулся, я уже не мог думать ни о чём другом, кроме Заиры.

Так продолжалось изо дня в день, из ночи в ночь. Я почти перестал есть, а затем и выходить из дома — в каждой восточной девушке мне чудилась Заира, и только то, что современные магометанки не носят покрывал, спасло меня от сумасшедшего дома. Наконец, когда тоска по любимой иссушила меня настолько, что мои знакомые перестали меня узнавать, я собрался в дорогу.

Долгие месяцы, а может, и годы — время отступилось от меня — я блуждал по пустыням Средней Азии, Леванта и Магриба. Наконец я оказался и небольшом йеменском городке, который лежал на краю пустыни. Здесь, в лавке старьёвщика, я обнаружил безделушку, которая заставила мое сердце учащённо забиться: это был небольшой, размером в двадцатикoпеечную монету, амулет. На нем была изображена обнажённая девушка с кошачьей головой. Это была Заира — я узнал её по тайным приметам.

— Скажите, почтенный, — спросил я у хозяина лавки — пожилого араба. — Та вещичка... Она, вероятно, попала к вам из Египта?

— Нет, их делают где-то ближе, — пожал плечами торговец. — Но это, конечно, копия: оригинал существует в единственном экземпляре. Он был найден неподалёку отсюда, в развалинах старого города.

— Странно, — пробормотал я. — До сих пор мне казалось, что богини с кошачьими головами существовали только в Египте.

— Эта девушка — не богиня, — возразил торговец. — Это Заира, дочь Хаммада Абу-Захира, героиня известной здешней легенды.

— И вы... вы знаете эту легенду?

— Лучше, чем кто-либо другой, – старик усмехнулся, я прочёл в его взоре расположение. — Хаммад Абу-Захир был великим колдуном: о нём говорили, что он хранил тайные знания жрецов племени Ад, обитавшего здесь прежде и уничтоженного Аллахом за гордыню. У Хаммада была дочь Заира. Заира была так прекрасна, что всякий, кто видел её лицо, тотчас лишался разума. Рассказывают, что отец заколдовал Заиру, и с тех пор тот, кому доводилось случайно узреть её без чачвана, вместо прекрасного лица молодой девушки видел огромную кошачью морду.

Однажды в городе появился чужеземец. Заира увидела его и влюбилась. Ночью она впустила возлюбленного к себе и, заставив его поклясться, что он не попытается сорвать с нее чачван, оставила до рассвета. Но чужеземец не выдержал и сорвал с лица 3аиры чачван: кошачья голова на девичьих плечах повергла юношу в такой ужас, что он выбросился из окна и разбился о камни. Легенда гласит, что в ту же ночь город был похоронен под песками пустыни. Люди, которым удалось спастись, основали новый город — здесь, где он стоит и теперь.

— Странно... А когда это было? — спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ах, да, ведь это — легенда...

— Нет, почему: у каждой легенды есть корни в реальности. Что же касается истории о Заире и чужеземце, то я более чем уверен, что в её основе лежат реальные события. Они происходили и шестом веке Хиджры.

— Это... тысяча... двести...

— Да, по вашему календарю — тринадцатый век. Дело в том, что в старом городе пятнадцать лет назад работали русские археологи. Я тогда помогал им. Все подтвердилось: мы раскопали дворец Абу-Захира. А рядом, на мостовой, нашли переломанные кости чужеземца.

— А вы... вы уверены, что это был... чужеземец?

— Вот, — усмехнулся старик, показывая золотой крестик на тонкой цепочке. — Это я снял с его шеи.

Крестик показался мне очень знакомым. Я узнал бы его сразу, если бы не позеленевшая от времени цепочка. Я машинально дотронулся до груди и земля подо мной покачнулась. На мне не было нательного креста. Должно быть, он исчез ещё в ту ночь, когда мне приснилась Заира — просто я был слишком занят мыслями о ней, чтобы обнаружить пропажу. Тем более пропажу такой привычной вещи, как нательный крест.

— Покажите, пожалуйста, — попросил я, пряча глаза. Торговец протянул мне крестик, но почему-то медлил. Я нетерпеливо взглянул на протянутую руку и почувствовал озноб.

Торговец и не думал медлить. Крест, который он держал за цепочку, беспрепятственно прошёл сквозь мою ладонь и висел, подрагивая, внизу, с тыльной её стороны. Лицо торговца вытянулось и побелело, глаза лезли из орбит, как будто он увидел перед собой привидение. В сущности, так оно и было.

© Андрощук Иван, 2014

<<<Другие произведения автора
 
 (2) 
 
 
Неприхотливость — одна из главных добродетелей. Заметив за собой старуху, Игараси убыстрил шаг, почти побежал. Здесь подрабатывала сиделкой статный воин Света.
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Исключённые 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2018 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru