23 Ноября
родились:
Глухов Сергей
Морозов Олег
 
   
Конкурс стартует
через:

79

дней.

2018-02-10


Подать заявку на участие в конкурсе современной новеллы "СерНа - 3"

   
 Спонсоры и партнеры
 Помощь сайту
 Каталог сайтов
   
 Администрация конкурса
 Новости сайта
 Отзывы и предложения
 Подписка
 Обратная связь
   
 
 
Шульгин Михаил / Михаил Ера /Ангелы

Шульгин Михаил
Шульгин
Михаил

Серега дополз до навала, оперся спиной о холодные камни, осмотрел себя. Рваная рана на правой ляжке, все в кровище. Попробовал ощупать лицо. Щека — шмат мяса, - притронуться невозможно. Ухо надорвано, - висит, будто кое-как ниткой пристегано...

— Эй, шурави, жизн хочет - вихади! Аллах видит — никаких обман! Брасай АКа — вихади! — донесся снизу голос душмана.

— Пошел нахрен, урод, мля! — прохрипел Серега.

— Зачем умирать, шурави? — с легким, едва уловимым акцентом, кричал снизу другой моджахед. — Жизнь — хороша! Ты гордый, шурави! Гордый, как ястреб, ловкий и живучий, как гюрза — мы тебя уважаем, шурави! Уходи домой! Мы отпускаем тебя! Твоя родина — Советский Союз! Зачем ты пришел на нашу родину? Уходи домой, шурави!

— Таджик, ты что ли?.. Козел!.. Хрена вам лысого, Таджик! Хук в нос, а не проход по ущелью! Слышал, душара, мля?!

Серега попробовал встать, но с первой попытки не получилось. В ушах звенело, в глазах плыло, ногу почти не чувствовал.

— Глупец ты, шурави! Умрешь, как шакал! — послышалось снизу, и тут же затрещал автомат, засвистели, захлопали по камням пули.

После двух длинных очередей автомат смолк, прошелестела каменная крошка — наступила тишина.

Вторая попытка оказалась удачней — Серега перевалился на брюхо, дополз да края своего каменного убежища, выглянул.

Светало быстро. Когда полезли 'духи', было еще совсем темно.

— Как быстро, и как долго... Прав душара — жить хочется... — бормотал Серега, едва ворочая скулами. — Трындец, отвоевался... Один, мля - без ансамбля... А ротный — Мужчина! Как он их валил, царствие ему небесное! Суки!.. суки!.. суки!..

Серега, стиснув зубы, с отчаянной злостью лупил ребром ладони по камню.

— Башку спрячь, — послышался сзади не к месту и не ко времени спокойный голос.

Серега вздрогнул. Голос казался до боли знакомым, но кому мог принадлежать, сходу не определил. Оглянулся.

У навала, с травинкой в зубах, сидел странного вида сержант, одетый в свежую хэбэшную гимнастерку и галифе, похожие на те, что Сереге доводилось видеть в Союзе на пересылке, еще при призыве. Им тогда выдали 'афганки' и панамы, а местные хмыри 'шакалили' в пилотках и хэбэшках.

— Башку спрячь, — спокойно повторил сержант.

— Ты кто? — спросил Серега, пристраиваясь рядом с незваным гостем.

— Странно... Увидел... — будто сам себе шепнул сержант, и тут же, тоном лишенным всяких эмоций, ответил:

— Твой ангел-хранитель. Таджик совещается, 'духи' держат тебя на мушке, усек?

— Усек, — удивленно, но и обрадовано пробормотал Серега. — А ты откуда взялся? Подкрепление пришло?! Сколько вас?!

— Один ты здесь, парень... Один, и два взвода покойников... — не меняя тона, ответил сержант.

— Как — один?! А ты кто?! — не поверил Серега.

— Чудак-человек... — сплюнул сержант. — Ангел-хранитель, сказал же.

— Ага, мля, с крышками!.. Святой дух! Мой личный ангел, твою мать… — попытался высмеять шутника Серега, но не очень-то получалось. — Типа, боженька меня охранять прислал?..

— Прислал. Двадцать лет назад... Тебе мой голос ничего не напоминает?

Серега на мгновение задумался.

— Знакомый голос, только рожа твоя... не помню, чтобы мы раньше встречались. Странный ты какой-то... Форма, как в кино про войну...

— А это и есть форма образца сорок третьего года. Новенькая почти, — ковыряя травинкой в зубах, задумчиво проговорил ангел-сержант. — Не больше месяца и поносить-то довелось...

— Да ты кто такой?! Если наш — бери автомат, оборону держать будем! — прервал треп Серега.

— А если ангел? - уточнил сержант. — На хрен пошлешь?

— Не, ну ты чего, охренел что ли, сержант?! — возмутился Серега. — Какой, нахрен, ангел?! С головой не дружишь?! Ща я тебя вылечу, мля: мозги поправлю!..

Серега хотел врезать придурковатому сержанту, но рука скользнула по воздуху, не встретив препятствия.

— Ты глюк?! — вытаращив глаза, пробормотал Серега. — Петрович, падла, сигаретки травкой зарядил что ли? — вынув из кармана пачку 'Северных', удивленно таращился на нее Серега.

— Стоп! — резко выкрикнул сержант.

Серега напрягся, прислушался.

— Гранаты есть? — спросил сержант.

— Два 'ананаса', — ответил Серега.

— Один за навал, живо! — приказал сержант.

— Нахрена?! 'Ананасы' беречь надо... — протестовал Серега.

— Бросай говорю, дебил!

Серега недоверчиво покосился, но вытащил из кармана эфку, рванул чеку и метнул гранату за навал.

От взрыва в ущелье с грохотом посыпались камни, донеслись истеричные вопли и ругань на пушту, застрекотали автоматы, чуть ниже в скалу ухнул подствольник — снова посыпались камни.

— Ты что, правда ангел-хранитель?! — спросил Серега, когда улеглась стрельба.

— Дошло, — кивнул сержант.

Серега подвинулся так, чтобы получше разглядеть бесплотного помощника.

— Двадцать лет, говоришь? — вспомнив слова ангела, переспросил Серега.

— Двадцать, - уточнил тот.

— Брехло ты, мля, а не ангел! — упрекнул Серега. — Мне еще нет двадцати!

— Вот твердолобый! Вечно не верит... А перинатальный период?

— Какой, какой?.. — совсем по-детски переспросил Серега.

— Перинатальный — в утробе матери, дубина! — хмыкнул ангел.

Серега смущенно отвел взгляд и тихо спросил:

— Так ты со мной с самого рождения?

— Даже до него...

— А чего я тебя раньше не видел? — удивился Серега.

— Видел, только забыл. Я тебя самому первому вдоху учил. И имя ты мое первым говорить научился...

— Тебя Дай зовут, что ли? — улыбнулся Серега.

— 'Дай' и 'мама' - это ты позже лопотать начал, а первым было 'Агу' — ангел, значит. Не выговаривал.

— Фига се! — присвистнул Серега.

— А повзрослел — видеть меня перестал, — продолжил ангел. — Помнишь, тебе года четыре было, заболел тогда... Помнишь, ты матери меня показывал? Пальчиком в меня тыкал — 'тятя', говорил.

— Нет, не помню, — ответил Серега, но в глазах, будто слезинка колыхнулась, будто искорка божья проскочила, обожгла сердце, потревожила память.

— Люди обычно не видят ангелов, а порой даже не слышат или не хотят слышать. Вот и матушка твоя меня не увидела... А помнишь, когда она среди ночи вскочила? Температура у тебя выше сорока поднялась — я ее тогда разбудил, а она после рассказывала, что домовой душил, — ангел улыбнулся.

— Про домового — помню, а тебя — нет, — пожал плечами Серега.

— Ну да ладно, — махнул рукой ангел. — Зато теперь видишь.

— А почему? — спросил Серега.

— Что, почему?

— Почему вижу?

— Чего пристал? Ты что, думаешь, если ангел, то все знает? Как бы ни так! Мы тут тоже знаем не больше вашего... — отмахнулся ангел.

— Понятно, — обиженно пробурчал Серега. — Типа, военная тайна, мля, — теперь он махнул рукой.

— Тайна... — тихо проговорил ангел. — Может, и тайна, не знаю, — сказал он громче. — Знаю, что человеку девять жизней дано. Ты вот, например, первую живешь — поэтому и я с тобой с рождения и до... — ангел осекся. — Короче, у тебя нет опыта предыдущих жизней, потому я — твой неотлучный ангел. Везде и всюду с тобой. Я — твой опыт, я — твой наставник, я — твой внутренний голос. Понял?

— Типа, мой незримый папаша, которого у меня никогда не было, — хмыкнул Серега. — А ты — не он, часом?

— Нет, Сергей, твоего отца и я никогда не видел: я ведь не с момента зачатия к тебе приставлен, а месяцев с шести, перинатальных, разумеется... — ангел на мгновение умолк, после продолжил с некоторой ностальгией в голосе:

— Ну, а свою девятую жизнь я на той войне положил, в сорок пятом, в Берлине... Снайпер...

— Трындец, мля, отжил свое, значит — положенное? Теперь в ангелы записали? До скончания веков за мой... — Серега взглянул на свои окровавленные штаны, на брючный ремень, которым утянул ляжку, закончил совсем тихо: — То есть, в ангелах?..

— Нет, отчего же. Ротация есть, но кого куда распределят — одному Богу ведомо... — попытался объяснить ангел, но у Сереги вдруг вспыхнули глаза, и он с волнением, чуть заикаясь, проговорил:

— А ты самого Бога видел?!

Ангел не ответил. Он вдруг вскочил, пулей взбежал на вершину навала, осмотрелся.

— К оружию, быстро! - заорал он. — Слева на выступе трое; снайпер у большого камня, что у тропы; 'дух' с базукой за кустом у правой кромки, почти на развилке! Башку не высовывай! Зеркало от 'Урала' возьми — вон там, на цинке лежит!

Серега схватил, загодя скрученное Петровичем зеркало заднего вида, высунул, покрутил, всмотрелся.

— Обоссались, обезьяны! Слышь, ангел, 'духи' думают, что это оптика блестит! Вот уроды!

Едва Серега закончил фразу, как зеркало разлетелось вдребезги от попадания пули.

— Сука! — заорал Серега, запоздало укрываясь от острых осколков. — Ну, ща я тебя, голуба, ща!.. Погоди!..

Он суетливо зарядил подствольник, быстро высунулся, выстрелил по уже известной позиции снайпера.

— Получил, ублюдок! — воскликнул Серега, услышав стоны.

— Смотри сюда, — позвал ангел, указывая на едва заметную щель между камнями навала. — Видишь — ветошь в расщелине над уступом? Это ротный взрывчатку заложил, а тряпки для прицела затолкал. Если попадешь — считай половина 'духов' под обвалом ляжет. Уловил?

— А то! — взбодрился Серега. — Ща я им кузькину мать!.. Мать-перемать!.. — засунув в щель ствол автомата, приговаривал Серега.

Подрыв скалы и попадание душманской базуки под каменный навал прогремели одновременно. Серегу отбросило, оросило гравием. Он ударился головой об острый камень и лежал навзничь неподвижно. Кровь струйкой стекала с затылка к шее, быстрыми каплями падала на базальт, просачивалась глубже в щели, смешивалась с пылью.

Ног ангела не было видно. Его туловище будто вырастало из груды обломков. Когда он вставал ни один камень не шелохнулся, — будто из воды вышел.

Он подошел к Сереге, опустился на корточки, всмотрелся в чумазое, запачканное сажей и кровью лицо. Сел рядом.

Серега раскрыл глаза и долго не мигая смотрел в голубое небо.

— Жив, — прошептал он, чуть шевеля присохшими губами.

Спустя еще минуту он попытался сесть, но едва смог повернуться набок, опереться на локоть, поднять голову.

— Жив, мля. Ты где, ангел? Не ушел еще?

— Здесь я, парень, здесь, — отозвался ангел.

Серега медленно повернул голову, улыбнулся как смог.

— Э-э, мужчина, уважаю! — шепнул он.

Серега кое-как дополз до камня, перевалился, уперся спиной: почти сел. Кровь на затылке начала запекаться.

— Значит, Бог есть, — ни то спросил, ни то утвердился Серега.

— Есть, парень, есть, — подтвердил ангел.

— Тогда какого хрена он это допускает?! — захрипел Серега. — Скажи мне, ангел?! Ответь?..

— Люди сами устраивают свою жизнь. Этим они подобны Ему... — сухо произнес ангел. — Вот ты много слушал, что я тебе нашептывал? Если бы слушал — сюда бы не попал. Я ведь все сделал, чтобы тебя в афганскую команду не призвали... Так нет — ты все равно поперся в военкомат, заявление написал...

— Я так решил, — жестко прервал Серега.

— Тогда сиди смирно и глупых вопросов не задавай. Решил он...

Серега замолк. Он бесцельно следил за легкими барашковыми облачками, медленно плывущими по небу.

— Слушай, ангел, а у 'духов' тоже есть… такие - вроде тебя? — не отрывая взгляда от тающего на глазах облачка, спросил Серега.

— У всех есть, — ответил ангел. — Человек и ангел суммарно проживают десятую жизнь. Вот ты — первую живешь, а я девять прожил... Усек?

— Это, типа, кто третью живет, у того ангел семь отжил. Так что ли? — прикинул Серега.

— Ну да. Как-то так.

— А вы общаетесь? — спросил Серега.

— С кем?

— Ну, с этими... с душманскими... Сам же сказал, что у 'духов' твои кореша.

— Общаемся, - спокойно ответил ангел.

— Мы друг другу глотки режем, а вы, значит, общаетесь? Чудно.

— Ничего странного. Каждый, в меру сил и способностей, защищает живого.

— И вы не воюете? - прервал Серега.

— Нет. У нас другая задача...

— Глюк ты долбанный - ни фига я тебе не верю, понял. А знаешь почему? Вот ты подсказал мне, как завалить 'духов' в ущелье. Ты же конкретно нагадил своим душманским корешам. Или мы для вас пешки? Вы, типа, в шахматы нами играете? — съерничал Серега.

— Зря ты так. Человек сам выбирает дорогу. Мы лишь пытаемся достучаться до вашего разума, но, увы, напрасно. А здесь война, Сережа. Не мы ее начали. И на войне свои законы... — ответил ангел.

Он встал, прошелся по краю обрыва, заглянул в ущелье, прогулялся по плато к пологому спуску в долину.

— 'Духи' заходят с тыла, — объявил, вернувшись.

Серега безразлично взглянул на ангела, отстегнул рожок автомата, зачерпнул из цинка пригоршню патронов и принялся старательно заряжать магазин. Заполнив два рожка, превозмогая боль, переполз к каменному брустверу, приготовил позицию.

Минуты тянулись. Облака притаились, замерли. Легкий ветерок дунул свежестью.

Серега невесело улыбнулся, вынул из-за пазухи последнюю эфку. Он долго рассматривал ее, что-то нашептывал, как любимой девчонке. Поцеловал, перекрестился, и бережно положил рядом.

'Духов' было пятеро. Серега видел как их головы, одна за другой, появлялись и исчезали за камнями. Он, поглаживая пальцем спусковой крючок автомата, выжидал, когда подойдут ближе.

— 'Духи' залегли на позиции второго взвода, — шепнул ангел, будто его могли услышать.

— Боятся, суки — значит, уважают, — сглотнув, просипел Серега.

Они приближались мелкими перебежками. Серега слышал, как грустит гравий под их ногами, как стучат по камням приклады их автоматов.

— Вот тебе, урод! Получи! — выкрикнул Серега, выпуская две коротких очереди.

'Духи' открыли ответный огонь. Пули засвистели в воздухе, захлопали по каменному брустверу, завизжали рикошетами. Базальтовая крошка стегала лицо, била по спине, ногам.

Еще две коротких...

— Аллах тебя заждался, душара!

Еще две коротких...

— И тебя, недоделок, тоже!

'Духи' залегли. Наступила тишина, медленно заполняемая нарастающим с каждым мгновением гулом.

Серега оглянулся.

— Смотри, ангел, вертушки летят! — вдруг обрадовано захрипел он. — Наши летят! Мочи их, пацаны!

Со стороны русла ущелья приближались два вертолета. Внизу послышалась ругань, но вскоре слова утонули в шуме винтов. Ракеты и пулеметные очереди орошали скалы, взрывы кололи породу, разметали каменную крошку.

Серега улыбнулся. Он схватил гранату, готовясь метнуть ее в сторону нападавших, но сил почти не осталось. Он оперся на локоть, рванул чеку, завел руку для броска...

Пулеметная очередь подняла пыльную дорожку у позиций второго взвода, простучала по натоптанным ротой тропинкам, дотянулась до ущелья, спустилась вниз по почти отвесному склону...

Серега перевалился навзничь. Удивленная улыбка застыла на лице. Широко распахнутые глаза смотрели в безоблачное бесконечное небо. Граната осталась зажатой в руке.

Если бы люди могли видеть ангелов, то вертолетчики непременно заметили бы двух русских солдат, идущих по плоскому плато правого берега ущелья. В их руках не было оружья — они просто шли, и спокойно беседовали о своем — об ангельском.

© Шульгин Михаил, 2014

<<<Другие произведения автора
 
 (3) 
 Комментарии к произведению (1)
 
 
 
– Постой, постой, как это посмертный? Умер, а потом сочинил, что ли?
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
   
  
 
 

 
  
  
 Социальные сети:
 Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
   Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2017 г.г.   
   
 Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter  
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru