Ройтих Алла  Неужели ты не сможешь?

Ройтих Алла
Ройтих
Алла

Был чудный сентябрьский день. Радостно горланила в  золотому  лесу неугомонная птичья тусовка. (На каком языке беседа — на арабском, иврите, русском, птичьем?) Шаловливые зайцы солнца перепрыгивали с ветки на ветку, волшебно  превращая в золото светло- зеленую, желтую и коричневую листву. Даже не верится, что в Израиле, с его песками, кактусами  и невыносимым  зноем, существуют такие места! Воздух и запахи природы дурманили: казалось, что нет проблем, все впереди, жизнь — в радость...

По узкой тропинке медленно, вкушая всеми органами чувств это пиршество цветов, звуков и ароматов, двигался красивый мужчина лет сорока. На плечах он нес  свою уменьшенную копию — золотоволосого мальчишку лет  шести.  Сходство было поразительное: такой же удлиненный овал лица, неяркие веснушки на носу, синие глаза с густыми ресницами и интересной косинкой, и   главное — такая же мимика, жесты, повороты головы, улыбка, взгляд.

— Папа, а мама сегодня точно приедет? – Маленький легонько погладил отца по взъерошенной золотистой макушке.

— К гадалке не ходить! – потеплел голос Большого.  Неужели ты сомневаешься?!

Но широкую мужскую спину щекотнул холодок страха.Справимся ли? И почему  с  утра не оставляет тяжелое предчувствие? Даже с самыми близкими  все - вслепую, впервые, не предскажешь…

Прочь, крамольные мысли! Большой тряхнул головой, освобождаясь от этой скверны. Она не может не приехать, это исключено! Ведь все  эти одиннадцать лет их можно было называть двойственным числом: всегда и везде  неразделимы!

Работали не только  в одной  фирме, но даже сидели за соседними столами, в одно время просыпались и засыпали, любили одну и ту же музыку, места в Тель- Авиве, сорта вин, еду…Секс по-прежнему оставался сладким и никогда не надоедающим пирожным,  и вообще они все время  касались друг друга: телами, словами, взглядами...Им никто не завидовал: это чувство просто было вытеснено  изумлением! И  вообще, такое  идеальное соответствие  во всем и приятие друг друга было не от мира сего, а посему неприкасаемо…

Тогда

Видимо, наверху сочли, что в их случае двух человек достаточно для счастья: все  ее попытки  забеременеть оказывались тщетными. Они были у многих раввинов, омывались всеми  святыми водами, какие могли найти, носили всяческие талисманы — нет, и все! И выкипали, и закипали снова — все впустую. Бог, уверенный в своей правоте,  не внимал посылам.

Двойственное число стало распадаться на два самостоятельных и негармоничных. Раньше они не могли дождаться вечера, чтобы обсудить события дня, а теперь темы для бесед вдруг исчезли. Она, напичканная гормонами, бестактными репликами сочувствующих, бестолковым лечением, обидами на весь мир, становилась все злее и агрессивнее, огрызалась, язвила. Он отмалчивался, забрасывал ее подарками, поездками и сюрпризами, но депрессия — серьезный соперник! Любовная лодка неумолимо шла ко дну…

Прошло восемь лет со дня свадьбы. Медицина, шагающая вперед  семимильными шагами, после разнообразных и дорогостоящих проверок определила  их полное генетическое несоответствие: если ребенок и родится  (что маловероятно), он будет тяжелым инвалидом. Вот тебе и  безоговорочное согласование…

Можно ли изменить данную Богом дорогу? Они решились…

В ту ночь ей приснилось, будто ещё не родилась, но вот- вот должна осчастливить собой этот мир, и Создатель  выпускает ее с определенным набором положенного и не  —дает карточки, на которых с одной стороны написано "да" или "нет", а с другой — разное: здоровье, семья, дети, внуки, карьера, деньги, интересная работа, творчество, любовь, красота, удача во всех начинаниях, путешествия, друзья, аварии, приключения, вредные родственники, авантюры,  несчастные случаи - и далее,  далее... Карт набралась целая  толстая колода; она ее уносила в жизнь в большом зеленом пакете с надписью "LEVIS". Что же вытянула? Красоту, здоровье, любовь, интересное дело, секс — эпил, путешествия и деньги, терпение (спасибо, Боже!), ангела-хранителя — на себя и любимого. Силы на всё. А вот детей и многое другое, такое важное для женщины,- нет, не дали…

Этот сон сломил ее окончательно. Верней, даже не сломил, а расколотил на мельчайшие кусочки, которые уже не собрать никому, даже ему, такому убежденному оптимисту… Она  совсем запустила быт, потеряла интерес к работе, без целей и желаний ползала  по дому, как больная муха. Потом все вдруг изменилось, апатия сменилась агрессией: чуть ли не через день она  билась в истерике, дралась… Обстановка накалялась и требовала мер. Но каких?

Она собрала волю в кулак и снова стала частью двойственного числа. Он был счастлив:  "Я знал, что ты так легко не сдашься! У нас все получится! "Заседали днями и ночами, говорили, говорили…

На суррогатную мать  она не согласилась категорически:  у той женщины будут неоспоримые преимущества, и муж не устоит! "Белую и пушистую " , плодовитую и без проблем, легче любить, чем несчастную, прошедшую огни, воды, боль и канализационные трубы унижений, несбывшихся надежд и зависти  везучим.

Они решили  поехать на Украину и усыновить там ребенка. (Мальчик, девочка, сколько лет, раса — роли не играет. Главное, чтобы  им обоим в один момент стало ясно: наше дитя, наше, наше!!!!)

На Украине

После почти двух лет нуднейшей бюрократической процедуры такси остановилось возле серой, в разводах сырости, Стены Последней Надежды

Он никогда не забудет это невзрачное здание — детский дом в украинском городке с романтичным названием Белая Церковь. Погода была гадкая: ливень и ветер, на разной высоте и с разной скоростью меняющий траекторию воды. Город  поражал контрастами: рядом со старыми  домами со сломанными скамейками у подъездов, уродливым постиранным бельем, вывешенным прямо на центральную улицу, неопрятными  пустырями  с отходами производства — новехонькие многоэтажки с живописными  полянками и беседками вокруг, богатые виллы с  ажурными решетками  и фигурно выстриженными  кустами, с  небрежно припаркованными    "Мерседесами"  и BMV. Дороги разбиты, общественные телефоны разворочены, в витринах   многих магазинов даже манекены треснутые. А  в  центре  на каждом шагу — кафе и рестораны, заполненные до отказа. И дразнит непознанным  яркая реклама, и музыка, и довольные светлые лица…Короче,- присутствие великолепия, но тут же  в открытое  окно  их такси обкуренные отроки, дико хихикая,   бросили горящую сигарету, целясь в  ее красивое лицо... Ей помогли два года в израильской армии — вовремя увернулась… 

Вечером решили постичь ментальность и вышли в  красивый и очень дорогой  ночной клуб, оформленный в фольклорном стиле какой — то из скандинавских стран. Солидная охрана, при входе дают бокал элитного белого вина, вполне приличная, красиво одетая публика.  Но в самом центре зала, перекрывая томного Брайана Ферри истошным визгом, две прекрасно одетые и ухоженные женщины крыли друг друга матом, как подзаборные пьяницы…

Эти параллельные   миры пугали, хотелось домой…

Это было в день приезда. А наутро они — снова двойственное число — отправились по самому важному в жизни адресу...

Внутри пахло дешевым  мылом, но все-таки было лучше, чем израильтяне себе представляли: новая мебель и техника, свежайший ремонт, чистота. Правда, неуютно, словно это не частный  дом, а офис. Только детские фотографии в разноцветных рамочках смягчали интерьер.  "Нет души", — горько подумал он и поймал грустный взгляд жены. Сразу - слезный комок к горлу…

Мадонна с младенцем — излюбленный сюжет всех художников всех религий.  И в лице Божьей Матери отражено не только счастье огромной любви к родившемуся ребенку, но и страдания от его будущей потери. А вот младенческого личика не видно ни на одной иконе, фреске, картине. А ведь, как видите, они не меньше теряют матерей! Да ещё вот так низко, жестоко...

Максим

Им предложили посмотреть на детей: в  красивом актовом зале как раз проходило всеобщее собрание в честь какого-то местного праздника.

Они  заметили его сразу, хоть и забился на "камчатку"  и сидел там, даже не делая вид, что ему интересно. У обоих перехватило дыхание…

Подошли, познакомились. Имя свое прошептал очень тихо, словно боялся, что услышат и, узнав, сделают что-то нехорошее… Но когда встретился глазами со своей увеличенной копией,  великолепно одетым и пахнущим красавцем с говорящими глазами, — все в миг переменилось.

— Ты кто, мой дядя?

— Именно. А что, тебя уже предупредили, что я еду? Молодцы! — Быстро сориентировался он.  

— Да нет… — Мальчик вдруг покраснел. Интересно, от стеснения или от удовольствия? — Мы просто так похожи, что я понял…

— Мы с женой приехали сюда, чтобы забрать тебя в Израиль. Подробности расскажу потом. Ты едешь .? . — он снял с тонких детских  волос несуществующую ворсинку. — Я буду не дядей твоим, а папой, а она — мамой.

— Я слышал, там много морей?..

Через полтора часа их вызвали на собеседование.

— Вы так, так похожи на Максимку!Это удивительно! — Улыбалась  директор, молодая увесистая  гирька в джинсах  размера ХХХL. — Он  у нас недавно. Умненький, очень хваткий и способный пацан, наш лучший художник. Но любит играть один, необщительный: придут к нему — будет общаться, а сам — ни за что! В его биологической семье случилась трагедия :  отец  из ревности зарезал мать, а потом, осознав содеянное, и себя. У нас сейчас это часто случается. — Директор бдительно следила за  их реакцией, профессионально замечая малейшие признаки разочарованности или страха. — Максим в то время был у бабушки, у которой хватило ума сообщить внуку, что  они  погибли в автокатастрофе. Она его и растила, никому больше не доверяла, а за год до смерти — рак у нее был — привела сюда. Была во мне уверена: наш детский дом уже пять лет считается лучшим в республике. Вы не смотрите, что обстановка убогая! Государство выделяет нам мизер, существуем на пожертвования, а  сейчас с этим слабо- мир черствеет...Много средств уходит на лекарства. Знаю, дом после капремонта — как офис… Надо купить цветы, игрушки, ковры… Все непросто... — Она подавленно примолкла, тряхнула головой… — Наш Максимка молодец, мужественно  борется с болезнью, не жалуется, не хнычет. Мужик!

— А  что с ним? — Его жена нервно сжимала и разжимала пальцы и  заглядывала толстушке в глаза, словно речь идет о ее жизни и смерти.

— Вы ведь знаете, что тут живут дети с хроническими (не тяжелыми) физическими недугами. Иногда он теряет сознание, дрожат руки, исчезает координация. Вы всё — историю болезни, лечение, рекомендации — прочтете в документах…

Возвращение

В самолете он увидел сон — кажется, впервые в жизни. Роддом для женщин всего мира — огромный солнечный зал для новорожденных. Младенцы ничем не отличаются от обычных, кроме...хвостиков! У брюнетов — черные, у шатенов — каштановые с белым. Ну, у рыжих и блондинов и русых — соответственно... У девочек  хвостики поменьше, но нежней и пушистей, чем у мальчиков. О настроении сообщает кончик хвоста — подвижный, беленький. Если животик болит — он распушивается, если доволен  — быстро вращается, если зол — волнится, если хочет поменять памперс — высоко задирается и легонько вибрирует. И в памперсах — специальная дырочка для него, и он такой мягкий, что не мешает малюткам лежать на спинке. И самое главное: есть брошенные детки! И хвостики у них такие же симпатичные, как и у остальных; но они... дрожат и плачут! Маленькие беспомощные слёзки стекают с меховых кончиков...

Что за сентиментальная бабья  чепуха??? Морфей явно ошибся адресом! Но …Было ощущение, что ему выбили зубы и мозги и  перекрыли воздух. Кому, кому за пацана  и за всех тех, несчастных, морду расквасить — тебе, всемогущий Боже?!.Он посмотрел в окно. Ясная синь, ни облачка: Боже уверен в своей правоте. А ведь и в самом деле  не подлец — вот, нас послал Максимке…

Малой тихо посапывал у  жены на коленях. Она сидела очень прямо, пристально глядя вперед. На лице — удивительно! — полное равнодушие к происходящему. Переутомилась?.. Боится?..

***

Земля Обетованная от всей души приветствовала  нового гражданина: даже самое искусное писательское перо не выразит всю яркость запахов и красок того свежего  розового утра, великолепные осязательные ощущения — от воздуха, ветра, солнечного и человеческого тепла… Может, это повлияло, а может, потрясающее внешнее сходство с Большим — кто знает, но нелюдимка-Максим с первого же дня вел себя с ними, как с родителями: не дичился и не стеснялся, болтал без умолку, клянчил сладости, капризничал, забирался на колени, как маленький… А  когда они читали вместе или рисовали, сжималось сердце: он  тихонечко придвигался, чтобы что-то на них положить — или руку, или голову, или даже тоненькую ножку с узкой  красивой стопой… А когда  попросил    купить ему  кошелек и  потребовал шекелей, чтобы вложить, супруги поняли: свершилось! У них есть сын!

Его недуг… Директор детдома не сказала  ни о неравномерном сне (то ни в одном глазу, то спит сутки напролет),  ни о внезапном  онемении конечностей. Однажды он побежал куда-то, а одна нога была просто мертвая, упал,  едва не сломав пальцы на ногах… Несколько ночей провели  в больнице. Неделю назад — снова приступ, все втроем не сомкнули глаз в неутомимом приемном покое... Макс был в полном смысле слова — никакой: страшный,  бледный, не улыбался. Он неотрывно следил за ними глазами, и в конце концов сказал :

— Я знаю, что разочаровал вас. Наверное, не надо было… — В тонком детском голоске,  в жестах чувствовалась глубочайшая усталость, какая бывает только у стариков.

— Значит, и ты нас бросишь, когда заболеем? Разочаруешься?  —Большой уже несколько дней плавал между бодрствованием и сном, поэтому ответ получился  сухой и короткий.

Но Максу хватило и этого, он счастливо улыбнулся и тут же уснул.

Мир перевернулся и сошёлся в одной волшебной точке, в эпицентре чуда. Ни одна картина его жизни не могла похвастаться такой насыщенной палитрой! Тут и нежно-розовое умиление, и лазурь веры и надежды, и персиковая нежность, и оранжевая радость, и серая грусть, и болотные страхи, и черная жажда отмщения…У горла — комок, хочется плакать. От радости или от…от?..

На север

— Мне родители за последнюю неделю звонили, наверное, сто раз! Хотят видеть Максима. Почти плачут в трубку. — Он сидел в тонком утреннем солнечном луче, медленно отхлебывал кофе из большой синей чашки и смотрел в окно. Намечался  великолепный день, умиротворяющий, какие  бывают только осенью.  — Сейчас  у них там леса золотые…

— А ты думаешь, он уже готов? Столько новых впечатлений… — Она подняла встревоженные глаза.

— Любви никогда не бывает много. Тем более, это мои…

Она встала убрать со стола.Чашки слегка дрожали в тонких пальцах.

— Мама мне   как-то сказала, что они с отцом зачинали меня в любви. Интересно, а это имеет какое-то значение? Процесс зачатия  может сопровождаться огромным диапазоном чувств — и долгом, и безысходностью, и какой-нибудь сделкой, и даже отвращением, просто пустотой на душе, презрением — или, напротив, поклонением и счастьем… Или вообще ничего, или все вместе, но в любом случае  в собственном зачатии все-таки существует какая-то связь — хотя бы биологическая, если нет духовной. — Она задумчиво   гладила мужа  по голове. — Кстати, мама нашу затею не  одобряет…

— Это ты к чему? — он насторожился, как-то весь подобрался, как перед бойцовским прыжком. Ох уж эта ее мама, шкатулочка с секретом! Только и знает, что строить перегородки!

— Да так, просто мыслями поделилась… — Прощебетала  она извинительно, пряча взгляд, и легко поцеловала его в макушку. Но резануло

Сейчас

Они  снова написали просьбу об отпуске. Ему дали семь дней, как и просил, а ей — лишь три, поэтому ее ждали  лишь в среду.

Его родители жили в большом благоустроенном киббуце на севере, в пушистом живописном лесу. Отсутствие машин, шума автобусов, надоевшего гула цивилизации, тишина, зелень, тайна, переплетение толстых веток… Все тут показалось Максиму сказочным: и большой деревянный дом, и детская комната   в сине-зеленых тонах, с мебелью светлого дерева,  и розово-коричневая плитка на полу в туалете и ванной,  и изумрудное постельное белье, и прозрачный синий киббуцный бассейн, и  псарня, где выращивают и воспитывают на продажу маленьких ретриверов и лабрадоров, и преуморительные спортивные сооружения для их воспитания и развития. Он  счастливым щенком носился среди всех этих чудес и   только что не повизгивал.

Его старики в первый вечер  закатили в саду  целый пир: вино, жареные куриные крылышки, несколько видов хумуса, разные салаты, шашлыки, торт с мороженым. Объелись до треска живота!.. Заглянули соседи, которых всегда был полон дом: слетались  на улыбку и гостеприимство, как пчелы на мед. До самой полуночи сидели под керосиновой лампой (со стороны это  было похоже на  революционную сходку). Несмотря на разницу в возрасте, скучно никому не было: духовность — нейтральная территория…

Был чудный сентябрьский день. Они возвращались домой с дальней веселой прогулки.

— Папа, а мама сегодня точно приедет? — Маленький легонько погладил отца по взъерошенной золотистой макушке.

— К гадалке не ходить! — потеплел голос Большого.  Неужели ты сомневаешься?! Подожди-ка, мобильный…Слезай! — Поставив сына на землю, он ответил на звонок. — А, вот, как раз, мама…

— Семья — это огромная моральная ответственность. Колоссальный запас терпения и любви в душе. Я не обладаю всеми  этими  богатствами. — Затараторила она без приветствия. Голос звучал удивительно близко, будто она сидит у него в голове. — Ты знаешь, я устала — от всего! Я постоянно должна выполнять какие-то действия, сесть-лечь-встать-решить проблему-позвонить (или в другой очередности, но слова расслабление нет в этом жутком ряду). Я не смогу, это не для меня…

—Я понял. — Он отключился. Жаль,сигареты нет  —  бросил, Максимке дым противопоказан. Появилась  перед глазами картина Магриба:  двое целуются, но видны только губы; остальное — в мешках. Это о нас, оказывается…

Снова раздался звонок, он машинально ответил.

— Пришли мне по мейлу наши последние  фотографии, — плакала она. — Ты — важный кусок моей жизни; не хочу, чтобы он растворился во време…

Он отключил, не дослушав. Посмотрел вниз. Мальчик крепко держал его за руку и ждал…

— Это мама? Она уже едет? — Его глаза были — как две большие звездочки надежды.

Материальный грех-блуд, воровство, даже убийство, — карается в беспощадном аду намного меньше, чем ментальный (обман, предательство). А предательство детской любви?..

Стоп!.. Сейчас — не до обид, нам надо не просто жить, а жить красиво! Он заставил себя улыбнуться.

— Не сейчас… И не эта… — Вторую фразу произнес тихо, и ее поглотил неопределенный лесной шум. — Мы справимся, что бы ни было, правда?

— К гадалке не ходить! — Пацан изо всех сил  подражал отцу.

Радостно горланила в  золотом  лесу неугомонная птичья тусовка. Шаловливые зайцы солнца перепрыгивали с ветки на ветку, волшебно  превращая в золото светло- зеленую, желтую и коричневую листву. Воздух и запахи природы дурманили: казалось, что нет проблем, все впереди, жизнь — в радость...

© Ройтих Алла, 2013

<<<Другие произведения автора
 
 (2) 
 Комментарии к произведению (1)

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2021 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru