Рогожников Валерий / Яныч /Воскресная прогулка на каяке

Рогожников Валерий
Рогожников
Валерий

Сегодня настроение у Семеныча было на редкость гадким. Пятнадцать лет тому Владимир Семенович прилетел в Америку за достатком и покоем. Кое-какой достаток свершился, а с покоем дело было хуже. Вчера бригадир опять спросил о том, как долго сумасшедший русский собирается  работать. Семеныч ответил, что пенсия у него очень мала, на нее не проживешь, так что он будет работать, пока не помрет. Ответ бригадиру явно не понравился. У него еще никто не умирал на рабочем месте от древности. Старик и хотел бы объяснить, что впереди годы нищеты и унижений, которые его вот-вот догонят, но американцы, отлично понимавшие страх смерти, ничего не знали о страхе жизни, и Семеныч не стал ничего говорить. Это было бесполезно.

Не радовало и то, что Семёныч видел в зеркале над умывальником. Там отражался  не красивый представительный старик, а плохо выбритая морда смахивающая на бульдожью. Правда без слюней, но зато с традиционно угрюмым для русского эмигранта выражением.

В дверь туалета кто-то вопросительно поскребся. Владимир Семенович отворил дверь, и в проеме появился внук Сашка. Он, как и дед, обычно вставал рано, а в предчувствии рыбалки и того раньше. По субботам и воскресеньям Семеныч определялся женой на роль «гуляльного дедушки» и привык к этому. У жены по выходным случалась работа на клиентов или что-то нужно было сделать по дому. А иногда не вредно часок-другой поспать, пока очень энергичный внук и бодрящийся дедушка развлекаются на природе.

— Деда, куда мы сегодня поедем?

Семеныч прислушался к своим ощущениям. Правое колено не ныло, и левое плечо тоже вело себя прилично. Постучал пальцем по стеклу барометра. Стрелка слегка дернулась к «ясно».

— Сегодня поедем каячить на дальние острова.

— А удочки с собой возьмем?

— Выбирай и грузи в машину, а я привяжу лодку.

Владимир Семенович вытащил с заднего двора свой любимый каяк и привязал на крышу старенького минивездехода, разыскал в гараже весла, положил в холодильник пару бутылок воды для Сашки и бутылку пива для себя. Сашка притащил удочки, мачете, спасательный жилет, прорезиненные тапочки для путешествий по островам и огромный пластмассовый агрегат, смахивающий на автомат Калашникова. Предполагалось сражение с пиратами. Правда, последние настоящие пираты в окрестностях Сарасоты исчезли лет триста тому, а местная футбольная команда «Пираты» уехала в Чикаго. Поэтому старику было не совсем ясно, с кем придется сражаться. Но спорить с внуком — себе дороже, и автомат уложили в машину к удочкам.

***

Каяк спустили на воду в индейской бухте, перегрузили на борт необходимый в плавании скарб, и старик отогнал машину на стоянку. Погода для плавания - самая подходящая. Небо заволокло не густыми, но достаточными, чтобы смягчить жар солнца, облаками.  Легкий ветерок остужал кожу и не противился кружению лодки вокруг заросших соснами и манграми заповедных островов. Внук и дед, размахивая веслами, следили за птицами и резвящейся в водорослях рыбой. Белые и коричневые пеликаны важно восседали на своих гнездах в зарослях, игнорируя восторженные крики Сашки. Птица-змея анинга ловко таскала рыбешек прямо из-под носа каяка. Большая  цапля важно вышагивала по отмели, время от времени что-то клевала в воде и ноль внимания на проплывающую мимо лодку. Высоко над островами парил, выжидая свою добычу, великолепный белоголовый орел. Удачливый оспрей, похожий на крупного ястреба, тащил куда-то здоровую пятнистую форель. Наверное, в свое гнездо — кормить птенцов.

Когда заплыли далеко от обитаемых мест, погода сказала: «Хватит, ребята». Откуда-то появился северный ветер и стал крепчать. Надо было срочно возвращаться. И поторапливаться. «Может проскочим?» Не проскочили. Не успели. Когда лодка вышла на середину пролива, солнце скрылось окончательно, и ветер рывками погнал украшенную белой пеной волну. Держать лодку против ветра было бы правильно, если бы этот путь не вел в глубину расширяющегося пролива, где в непогоду совсем худо. Семенычу пришлось развернуть лодку по волне и чуть наискось, к востоку в направлении населенных людьми берегов. Навалился стеной и ударил в спину крупной дробью дождь.

— Греби, Сашка, греби!

Совсем близко шарахнул гром. Молния на мгновение осветила все вокруг и ушла в воду несколько правее по курсу. Запах озона — в ослепшее лицо.

— Промахнулась, старушка! Греби, Сашка, греби!

Вторая молния ударила в воду за кормой и левее. Вилка! Ну дает небесная артиллерия.

Огромный вал подхватил каяк и бросил в пропасть между волнами. Промокшие насквозь старик и сидевший впереди Сашка в красном спасжилете бешено молотили веслами по воде. Семеныч жилет сегодня не взял. И зря.

— Греби, Сашка, греби !

Лодку накрыло очередной волной.

— Бросай, Сашка, весло и вычерпывай воду, а то потонем к чертовой бабушке.

Буря ревела взбесившимся паровозом. Только бы не торнадо. Эх, накаркал! Мощный порыв ветра, закрученного в крутую спираль, поднял каяк в воздух, развернул пару раз, перевернул и бросил в воду. На секунду-другую в кипящем водовороте невозможно было понять, где верх, где низ, потом старика ударило об илистое дно и выбросило в волшебно изменившийся мир залива. Обычное флоридское чудо: ветер стих, дождь тоже. Никого вокруг.

— Сашка! Где ты!? — Прохрипел Семеныч, последними силами души пытаясь сломать весь ужас происшедшего.

Из-за борта перевернутого каяка вынырнула облепленная мокрыми водорослями голова.

— Здесь я. Автомат утонул, и пришлось нырять, — отхаркивая воду, сообщил внук.

— Нашел? — успокоился дед.

— А куда он денется! Не глубоко тут. Да и берег близко.

Берег, и вправду,  оказался недалеко, метрах в двухстах. Хороший, надежный берег с крышами домов и пляжем. Только, черт знает где, а не вблизи того места, где Владимир Семенович оставил машину.

Туча, удаляясь к востоку, стала понемногу бледнеть и истончаться по краям, обращаясь в облако. И вдруг Семеныч услыхал тихое:

— Скажи честно, старик. Ты чего-нибудь боишься?

— Жизни, мать.

— Дурак ты, старик, — прошелестело облако и начало таять.

У мальчика был тонкий музыкальный слух.

— Ты с кем говоришь, дед?

— С хозяйкой, Сашка.

— Познакомь меня с ней!

— Молод еще. Подрастешь — она тебя найдет. Эй, старуха! Спасибо за испорченное воскресенье!

— Ну и хам же ты, Вовочка. Как я тебя терплю, глупая? — грустно прошептало облако, всплеснуло полупрозрачными руками и растаяло.

— Закрой рот, Сашка, и давай толкать лодку к берегу.

— Деда, ты очки потерял.

— И мобильник тоже. Кстати, второй за этот год. Баба Лида нас с тобой убьет.

— А меня за что? Я ничего не терял.

— За компанию. А кто все время вопит: «Поехали куда-нибудь». Сидели бы мирно дома, мультики смотрели.

На берег из ближайшего особняка вышел пожилой американец и с неприкрытым интересом принялся наблюдать, как рослый красивый мальчик и густо поросший седым волосом коренастый старик волокут к берегу затопленный водой каяк, весело переругиваясь на чужом языке.

— Что я могу сделать для вас?

— Подскажите, пожалуйста, в какой стороне Сарасота и займите пару весел, сэр.

Сашка перевел просьбу Семеныча с ломаного английского на доступный пониманию, и воскресная прогулка на каяке закончилась счастливо. Совсем по-американски.

***

Она пришла, как обычно, поздней ночью, ближе к рассвету. Села на постель в ногах. В белой водолазке, темно-синих шортах, юная и стройная. Такая, какой Семеныч встретил ее в первый раз пятьдесят лет тому.

— Привет, старик. Я тебя не очень покалечила?

— Весь в синяках. Давно так не доставалось. Ты была не в духе?

— У меня день рождения. Никто не поздравил.

— Цветы для тебя на телевизоре.

Женщина вскочила, бережно вынула букет из хрусталя вазы и нырнула лицом в нежность лепестков белых роз.

— Что ты соврал своей благоверной?

— Сказал, что это для нее. Как там у вас, наверху?

— Холодно. Душа стынет. Если бы ты знал, Вовка, как я завидую твоему радикулиту, проблемам на работе, бульдожьей морде.

— А выглядишь замечательно.

— Это я для тебя вырядилась. А на самом деле я старая ураган-баба с дурным и очень опасным характером.

Немного помолчали, отогревая душу тишиной и уютом спящего дома.

— Малый у вас классный. Я когда-то о таком мечтала.

— Если хочешь, можешь приходить чаще.

— Не могу. Это больно. Как солью на свежую рану.

— Иногда мне кажется, что тогда мне стоило уйти с тобой.

— Заткнись, старый дурень. О таком вслух не говорят. Ты должен был выжить. И ни в чем не виноват. Кстати, о жизни и смерти. Ходят слухи, что ты с рыбой жесток. Смотри, старик, доиграешься. Пристроят твою грешную рыбацкую душу в какое-нибудь облако без права выбирать ветер. А это хуже зиндана. Ну вот, уже устала. На сегодня с меня хватит. Закрой глаза.

Семеныч опустил веки и почувствовал на губах нежный, пахнувший мартовским бризом поцелуй. Когда старик открыл глаза, комната была пуста, в ногах  лежал букет роз, а из открытого окна донеслось еле слышное:

— Живи. Живи. Живи…

***

Владимир Семенович встал, вышел на улицу в прохладный утренний сумрак и глубоко вдохнул   наполненный запахом цветущей джакаранды воздух. Босиком по траве старик прошлепал к торчащему на столбике у дороги почтовому ящику, вестнику всяческих неприятностей, дал ему пинка, подмигнул шкодливому соседскому коту и почувствовал себя счастливым, как вырвавшийся из тесной клетки щегол. Настроение было замечательным еще потому, что вчера вечером он подслушал разговор внука с бабушкой.

— Бабуся Лидуся. Мне на день рождения подарили много денег. Давай купим деду новые очки.

© Рогожников Валерий, 2013

<<<Другие произведения автора
 
 (5) 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2019 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru