Фолбен Фил  Приводящий в исполнение

Фолбен  Фил
Фолбен
Фил

Малый был безобидным человеком. Иногда про него говорили: «Муха ему сядет на нос, и он ее не сгонит». И неизвестно, отчего вдруг к нему прицепилось это идиотское желание: стать «приводящим в исполнение». Это «приводящий в исполнении» вывалилось однажды из глубин его памяти — что-то он видел подобное по телевизору. Спектакль, или документальная передача — он не помнит. Просто там была должность у человека - именно с таким названием. И человек тот, поднявшись из подвалов, где как раз приводили в исполнение, все ходил и ходил по верхним коридорам своей большой конторы с бумажкой в руке, не зная, у кого получить подпись — за переработку…

Так вот, однажды Малый почувствовал вдруг острое желание самому исполнять обязанности этого самого — «приводящего»… Он даже был готов вечно гореть в аду, лишь бы это успеть за отпущенное ему время. Желание упрочивалось с любым, пустячным, казалось бы,  по сравнению с человеческой жизнью, поводом. Вот Малый получает, допустим, коммунальную квитанцию. Или он идет по пешеходной зебре, и перед ним, обдав тугим, теплым ветром, проносится гладкая черная машина с бьющим внутри ударником - ритм чужой жизни…

Малый сам себя пугается. Пятнадцать лет назад он прочел в газете про одного непонятного человека. Статья так и называлась «Неизвестный». Рядом со статьей была размещена фотография этого неизвестного, уже мертвеца. Тогда, вглядевшись, Малый сразу узнал Павлика, своего соседа по дому – человека мало пьющего (точнее, пившего), и к тому же довольно смирного. Но это точно был он, Павлик. Работавший в каком-то, как раньше говорили, «ящике».  «Ящике», сыгравшем в «ящик» — таких заголовков в то время было много …

Когда мужики собирались у подъезда, Павлик, куривший даже в дефицитные времена изящные тонкие сигареты под названием «Сильвия», не ругал тех, кто наверху, он обычно помалкивал. Малому только раз запомнились его слова: «Зря они на Кавказ шлют пацанов — послали бы нас, мы бы навоевали…»

Что-то в Павлике сидело такое, что-то его вдруг заставило сунуть в свой рюкзак этот обрез и ездить на электричках далеко от дома, чтобы там стрелять в незнакомых людей. Никого он не насиловал, не грабил. Просто выстреливал тех, кто ему не нравился… Зачем? Может быть, он выбирал благополучные дома, похожие на дворцы? В статье про это не говорилось. Перечитав ее дважды и трижды, Малый сделал вывод, что ни в один дворец Павлик не проник - неизвестный, непонятный Павлик…

Вот и в себе Малый вдруг ощутил что-то раньше ему неведомое. Темное оно было или светлое? Темного, наверное, больше. Главный случился импульс, когда он отправился в жилконтору, в бухгалтерию. Оказалось, что она принимает теперь только раз в неделю. А начальник  — раз в месяц. И на двери висит бумажка с извинением за доставленные неудобства. Он поднялся на второй этаж. Дверь была открыта, секретарша отошла. У начальника сидел милиционер. Сам начальник тоже был похож на милиционера — одет в костюм без галстука, но кажется, будто под костюмом бронежилет.

— Что вы хотите? – спросил начальник.

— А почему прием только один раз в месяц? — поинтересовался Малый.

— А потому что я так хочу, - ответил начальник.

Пропустив в дверь группу узбеков в оранжевой форменной одежде с совковыми лопатами и метлами, Малый вышел на улицу.

Прошел мимо станции, даже не заметив. И решил потом идти до дома пешком, а не на электричке, подумаешь два километра!

И вот тут, когда он шел пешком, обходя грязь и лужи, он стал мечтать о той должности, о которой сказано в начале. Эта должность ему нравилась больше и больше. Может быть, это и было его настоящее призвание, как и у Павлика. Только тот пулял без разбора, а Малый точно знал, кому бы он привел «в исполнение». Или, может, «кого»? Надо точно узнать, подумал Малый.  А то вдруг Бог и в самом деле в нужный момент его применит, как созревшего…

Мысль постоянно вертелась в башке, и он стал  очень на этот счет приметлив. И когда ездил в электричке, то часто видел напротив себя родственных ему по этому странному желанию. И думал, что те, кто уже не ездит даже на электричках, и живут, по сути — кто по щиколотку, кто по колено, а кто и по пояс в земле — тоже, наверное, мечтают о каком-нибудь таком моментике. Только, конечно, не верят, что он когда-нибудь вообще настанет.

А Малый поверил. И он даже себе списочек маленький в голове составил. На первом месте в нем была, как ни странно, женщина — их экономист Мурдашова. Малый был очень незначительный клерк, по значимости чуть выше курьера. Мурдашова их иногда словно бы путала: «Вы же у нас курьер? А не можете сбегать за колбасками на гриле? В «Му-мушечку», а»? И он соглашался, кивая головой, зная прекрасно, что она не путает. Эта тетка в их конторе повлиятельней генерального — хотя… тот вообще липовый… Но факт: от нее зависело — выплатят или нет. Перекроет кислород, и ходи на работу бесплатно, хоть до пенсии…

Потом оказалось, что и на работе Малый не одинок в своем желании. Лысоватый охранник, приезжавший в столицу почти с Урала, сказал ему на днях, употребив в женском роде слово, которое обычно применяют к мужчинам:

— Опять эта мудачка  охране не плОтит…

И так блеснул глазами, что Малый понял: этот тоже…

Но смолчал.

Охранник продолжил сам:

— Теперь и жить надо до ста, а то старуха … это… не угонится…

— То есть?

— Ну, за квартиру платить.

— А дети? — спросил Малый.

— У сына — свое. — Лысоватый сделал движение ладонями, словно защищаясь…

— Месяц не заплОтиг, два не заплОтит, - не унимался охранник, — и выселят, старуху-то…

Он наверное самый последний из этих, простых, думал Малый, слушая это его «заплОтит — не заплОтит»… Давно уже их нет, вот таких …

Да что ж это за негатив сплошной, возмутился он, вспомнив сразу же свою жилконтору. Ну, хоть какая радость, хоть бы поп какой просветлил, а?..

В субботу Малый прогуливался в скверике у посольства одной бывшей республики, а теперь уже давно страны. И он вдруг увидел актера, часто игравшего в кино вождя. Хоть с тросточкой, подумал Малый, но все еще бодр. «Промедление в выступлении смерти подобно! — сказал Малый, поравнявшись с актером. — Пора начинать!»

Актер в ответ широко заулыбался и развел руками: мне, мол, уже поздно, теперь вы сами начинайте…

Да, рассчитывать в наше время не на кого, думал Малый, актер прав. Теперь вожди все коммерсанты. Но с другой стороны, размышлял он, долго не засыпая по ночам, почему мы приучены всё на кого-то рассчитывать? Чтобы рядом обязательно чей-то локоть или плечо? Почему я один ничего не могу? И зачем мне ждать какого-то будущего? Если прошлое отобрали, и настоящего нет…

Малый решил начать с начальника жилконторы, Мурдашова все-таки женщина, ее он в глубине души даже желал, она была мясистой, в его вкусе, правда нос широковат…

Вечерами он стал прогуливаться пешком до соседней станции. Всегда в спортивной курточке поверх свитера, в бриджах и старых кроссовках. Обследовал все вокруг жилконторы. Он был уверен: удобный миг обязательно настанет…

Однажды вечером в конторе было шумно. Прислушавшись, он понял: что-то отмечают. Со второго этажа, где был кабинет нового начальника, доносился женский смех.

Значит, сам он тоже там.

Надо все делать быстрей, торопил себя Малый, скоро они тут себе отгрохают по новому, с системой безопасности.  И он ярил себя, сжимая кулаки…

Стемнело. Где-то после восьми вечера две дамы, спелого,  роскошного налива, вышли, слегка покачиваясь, из конторы.  Встали на крыльце, как две школьницы, держась за руки.

— Аленка, он к тебе неровно дышит! — сказала одна из них. Эту Малый знал в лицо, она была в конторе главный бухгалтер.

— Ага, я почувствовала, — не без довольства ответила вторая. Она была намного моложе, стройнее и выше ростом.

— Ну и осталась бы с ним, мужик в офисе один! — произнесла бухгалтерша с явным лукавством, то ли желая поддеть свою молодую подругу, то ли призывая ее вернуться.

Малый слушал из темноты, скрываясь за кустарником с вполне уже распустившимися листьями. Весна, как говорится, вступала в свои права. Однако стой он и рядом, на свету, женщины на него бы не глянули. Он был не из их жизни, словно невидимый гном.

— Ларис, он какой-то неадекватный, — словно протрезвев, ответила та, молодая, которую бухгалтерша называла Аленкой. — Не-адекватный. Заметила, как быстро пьянеет?

— Да, — охотно подхватила бухгалтерша, — это не старый наш кабанчик — красный, а как стеклышко…

И тут же добавила озабоченно:

— А что хочешь, Аленка — он контужен где-то в горах, они ведь все там побывали. Отлежал в госпитале, на пенсию отправили молодым…

— А в Бэтмена переоделся! – с испугом в голосе перебила Аленка, высвободив руки из рук бухгалтерши.

— Это ему друзья сегодня подарили – ну, выпил - крыша поехала, переоделся!..

И словно по команде, обе они расхохотались…

— Слушай, Ален, может, ко мне пойдем, — переменила тему бухгалтерша, — как там твой, не будет ныть?

— Да пусть разок поноет!..

Женщины ушли.

Малый знал: в старой конторе точно нет видеонаблюдения. Он открыл дверь. Если начальник его застукает, то он скажет, что хотел спросить, когда бухгалтерия точно будет работать…

К счастью начальника пока что внизу не было. Малый быстро пересек коридор и спрятался за аркой, боком прижавшись к двери крохотного кабинетика, в котором днем обычно ксерили документы.

Наверху послышался шум тяжелых шагов.

Малый вытянулся весь, и сунул руку за пазуху.

На крутой деревянной лестнице появился начальник, на нем и вправду был облегающий костюм Бэтмена. Малому стало не по себе: эта черная маска с торчащими кверху ушами, этот по бокам свисающий плащ… Еще сильнее он вжался в дверь.

Ступая тяжело, начальник дошел до середины лестницы. Но вдруг он остановился, размахнул черные крылья плаща и ... с  криком спрыгнул  вниз!.. Малый отпрянул!..

Из своего укрытия Малый выглянул только тогда, когда услышал стон. Прыжок «Бэтмена» закончился неудачно.

Скорее всего, начальник рассчитывал на прежнюю свою тренированность, но просчитался. 

Потом и стоны умолки… 

Малый вышел осторожно из укрытия. Увидев кровь, он сразу понял, в чем дело. Начальник ударился переносицей о порожек.  Да, там был порожек — раньше на стенке перед лестницей в этом месте всегда висел листок с надписью: «Осторожно, ступенька!» Малый помнил это почти с самого детства…

«Наверное,  и шею себе сломал! «Бэтмен»!..», — подумал Малый.

Ну, вот и делать ничего не надо. Все само собой…

Теперь выскользнуть незаметно, и пусть он себе тут кровью истекает…

И Малый выскользнул из дверей…

Но потом он вдруг присел на корточки, и, замотав в отчаянье головой, мыча, словно немой, ударил себя изо всей силы кулаками по коленям!…

Потом поднялся.

И позвонил в неотложку…

Начальник был жив, его вынесли на носилках и повезли в больницу. 

Милиция с дознавателем прибыла почти одновременно со «Скорой».

Малого попросили задержаться.

— А как вы оказались в помещении? – спрашивал дознаватель. — Как вы могли с улицы услышать шум?

Малый почему-то совсем не волновался. Он подумал: в его положении — вечной жертвы — тоже что-то есть…

«Орудие возмездия» он спрятал в давно подготовленном схроне. И отвечал спокойно, стараясь не злить дознавателя. Ясно, им всегда хочется что-то накопать. Тем более, тут есть что…

— Шум был, как будто кто-то упал. И крик, — ответил Малый. И покачал головой, словно представлял в этот момент, как «Бэтмен» падает откуда-то с неба.  — Бывает, когда выпьешь. На подвиги…

— А ты - пьющий? — дознаватель перебил его, перейдя на «ты».  

— Бывает… Редко.

— А почему не стал первую помощь оказывать?

— Не хотел без врача-то… навредить…

Дознаватель записал все, и разрешил-таки Малому уйти. «Но мы тебя вызовем, не расслабляйся!»

Но его не вызвали.

Несколько дней Малый держался, потом сам отправился к дознавателю. Тот, проходя по коридору, его заметил и усмехнулся как человек, который видит его насквозь. И вошел в ближайший кабинет.

Через несколько минут из этого кабинета вышла молодая женщина, лет двадцати двух, и строго (видимо, по привычке) его спросила: вы такой-то?

— Да, — ответил Малый, встав со стула.

— Вас больше не будут вызывать, —  сказала женщина так же строго. — Дядя просил вас поблагодарить за неотложку. Он сам упал, нечаянно.

— А почему «дядя»? — спросил Малый.

— Потому что он мой родной дядя, — в уголках рта у молодой женщины мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

— Спасибо, — сказал Малый.

— Вам спасибо! — сказала ему вслед женщина.

Малый снова решил пойти пешком. Свернул на улицу с частными домами, все вокруг уже цвело.

— Вы будете жить 127 лет, — услышал он вдруг за спиной.

Это была старая растрепанная женщина, высокая и очень худая, одетая в куртку «защитного», как прежде говорили, цвета — наверное, муж ее был когда-то офицером.

— Не надо, — сказал ей Малый, имея в виду долгую жизнь.

— Будете! — уверенно произнесла женщина. — Эту жизнь надо ценить. Знаете, вот Иисус Христос! Он ведь был, наверное, у Бога непослушным сыном…

«К чему это она?», — подумал Малый.

— А Бог насмотрелся на все эти бедствия… и захотел людей истребить. А Иисус — сын. А сын ведь всегда — часть тебя… я знаю, я потеряла и мужа, и сына…

Малый сначала подумал, что старухе надо дать десятку, но понял, что сначала ее надо выслушать.

— Я знаю, — повторила старуха, — он не послушался, он захотел сначала узнать, кто мы… не с высоты…Молодые всегда обжигаются…

— А потом? — спросил Малый.

— Обжегся, — просто ответила старуха. И вошла в старую калитку.

— Но ведь мир зато остался! — крикнул Малый ей через ветхий штакетник.…

Он увидел, как дрогнули плечи у старухи, и как она кивнула ему, не оглядываясь…

© Фолбен Фил, 2013

<<<Другие произведения автора
 
 (5) 

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru