Маргулис Аркадий  Ты исчезаешь

Маргулис Аркадий
Маргулис
Аркадий

Отсрочка

Снова едкая влага режет глаза и склеивает ресницы. Щурюсь на нерадивое солнце, извергающее зеленоватый жар. Пот стекает по траншеям морщин, и сквозь эфемерность души подступает горечь. В раскалённом воздухе сиропное удушье. Значит, как всегда, где-то поблизости траурный караван. Напруженная нить предчувствия вот-вот оборвётся. Терплю, но почти не справляюсь. Надо мной кованая клеть правил. Душа жаждет в тенистый простор. Туда, где довлеет прохлада и тихо. Напрасно. Не проскользнуть сквозь гущу ячеек. Во рту шершавая гарь. Глоток, и снова искупительные перемещения. Что ни день — туда и обратно. Туда и обратно. От начала к концу убогой повинности. От ожидания к трепету вечерней молитвы, когда из храма увещевает страстный напев. И снова, теряя власть над собой, вспоминаю...

Возвращение

Это был пресыщенный соблазнами город. Жирный смог, поглотив воздух в пространстве между стенами домов, кронами деревьев, крышами, башнями и шпилями, пыжился до небес. К смогу под вскипающую в окнах какофонию, под перебранку автомобильных гудков, под вой и грызню одичавших собак, льнули гнусные известия и мерзкие сплетни. Пунктиры событий застревали то в провалах забытья, то во вспышках сознания. Невзначай припоминался облупленный вокзал, переплетения рельс в опрокинутых частоколах шпал, и какой-то бродяга, клянчивший денег на опохмелье. Мы всматривались друг во друга. Возможно, нас занимала схожесть судеб: он отстал от поезда жизни, а мой поезд ушёл, оставив меня на перроне. Я высыпал в протянутую горсть мелочь, затёртую в угол кармана, всё, что было. Представилось — именно так я попал в этот город. Теперь неизвестность мучила меня меньше, и я брёл наугад, не выбирая дороги. Прохожие передвигались в сумерках, как сомнамбулы под покровами сновидений. Одни попарно, другие в одиночку несли транспаранты со списками граждан, безвременно покинувших владения жизни. Включая и тех, кого мне довелось проводить в последний путь. Вопрос о списках, приправленный отголосками прошлого, будоражил меня. Время, как бездомный пёс, кралось за мною по пятам. Я ощутил чьё-то дыхание в затылок и обернулся. Недоумение на лице попутчика подтверждало мою догадку — мы где-то сталкивались раньше. Это был обнадёживающий знак. И, хотя я чувствовал, что не получу ответа, всё же решил спросить — как можно почтительней. Предчувствие не обмануло меня. Он саркастически ухмыльнулся, бочком обошёл меня и углубился в толпу. В её поток, плещущийся от начала до конца улицы. А дальше плешью сияло озеро, и горизонт на противоположном берегу закрывали новостройки. Среди них, словно в параличе, застыли остовы башенных кранов, обозначая стрелами магистральные направления цивилизации. Меня потянуло туда. И, чем ближе я подходил, тем отчётливее проступали на серебре воды стены домов, кроны деревьев, крыши, антенны и умножающиеся огни. Позади оставались архитектурные памятники, пересчитанные светофорами, пока я не добрался к озеру вплотную — набережная кланялась ему горбами ступеней. Я сошёл к воде. Не видно было ни прибрежной мути, ни мшистой полосы, прижитой на камне рябью волн, ни самой ряби. Отражения зданий заносчиво задирали вверх крыши, и пространство, затопленное студнем смога, пронизывал перламутровый свет. Было любопытно поверить. Город, оставшийся за спиной, продолжался на озерной глади! Подлинность, размерами в явь, подстегнула меня шагнуть с последней ступени в воду, презрев опасения. И я ступил, ощутив под собой мутно-прозрачную и твёрдую, как лёд, основу, и осторожно двинулся вперёд. Мимо меня сумрачными тенями проплывали прохожие, их толчея в конце улицы обтекала безлюдную площадь. И что-то белело посреди этой площади, похожее на склонившееся изваяние. Может быть, Ангела Хранителя предопределённости. Я пристально всмотрелся. Это было не изваяние — распрямившееся и двинушееся мне навстречу. Наперерез мне шла незнакомая женщина в накидке поверх белого платья, в такой же невзрачной шляпке, напоминавшая одинокое облако среди сонмища туч. Мы сошлись у границы площади. Радиально разбрелись улицы, просеками расчленяя округу на равные доли. Высотные здания с разинутыми ртами окон взирали на нас, и, казалось, эта женщина ожидала моего появления здесь. Она была сложена, как наследная инфанта плодородия, лицо и глаза её хранили спокойный зов. Она почему-то напоминала близких мне женщин — одновременно всех. И поздоровалась первой. Это облегчило мне встречный шаг. Теперь не стоило изощряться, облачая себя в домотканный лоск. Можно было оставаться самим собой — ведь этого хотел бы в отношениях с женщиной любой мужчина. Даже страдалец с урезанным интеллектом. И мы пошли, беспечно болтая — нам было безразлично о чём. Так мы миновали несколько кварталов — дремлющих близнецов и, завершая круг, вернулись к набережной. Я чувствовал себя свободно с нею. Наверное, она всерьёз воспринимала меня. Подхватывая мысль, неожиданно развивала, и оригинальностью версий трудно было пренебречь. Она обновляла тему, если разговор заносило в тупик. Я чувствовал — она старается раскрепостить меня, применившись к обстоятельствам. И я не смог упрекнуть её в нетактичности, даже если бы оказался слишком придирчив. Я чувствовал, что всё её существо, миропонимание и ощущения нацелены на меня, на мой внутренний мир. И сейчас мне не хотелось потерять её, но я не представлял, как лучше продлить знакомство. Или во что оно может перерасти. К тому же, я видел — она понимает моё настроение, но не подаёт виду. И это была не уловка, не хитрость, а, скорее, талант воплощения или знание будущего, или даже филигранный расчёт с правильным результатом. Мы поднялись по ступеням набережной и пошли по булыжнику мостовой, до блеска отшлифованному ступнями прохожих. Запахло хорошим кофе. С тротуара, устланного сгустками потемневшего заката, мы спустились в кафе, в прохладное таинство подвальчика и сели за стол. В подсвечник слезой соскользнула мутная, как обида, капля. От свечного пламени я прикурил измятую сигарету. Нам подали вина, а затем кофе, и мы с наслаждением смаковали кислецу, горькость и аромат. Потом она вылила гущу из чашечки в блюдце, а я — из своей в это же блюдце. Озерцом растеклась тёмная жижица. Кайма кланялась ему зигзагом узора. Мы внимательно посмотрели друг другу в глаза. Без условностей и ограничений. Она вынула окурок из моих пальцев, затянулась и погасила в блюдце. Старинные ходики над свечой торопились за временем, но мне не хотелось уходить. Мир был одновременно реален и приблизителен. Казалось, возьмись я что-либо изменить, реальность уступит место неопределённости. И я не предложил ей записать мой адрес. Мы вышли и свернули — я был уверен — к вокзалу. Я воспринимал неизбежность расставания, как данность. И эта женщина неулыбчиво провожала меня, помогая выбраться и вернуться. Она не казалась мне недоступной, хотя желания будто умерли во мне. Никогда не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. Сыграть можно во что угодно, и всё же одного из двоих обязательно понесёт к вожделению. А это уже другая, банальная история. Странное сожаление затрепетало в душе — жалость потерять недосягаемое. Мы прошли сквозь вокзал на перрон. Знакомый бродяга, принимая подаяние у прохожих, издали помахал мне рукой. Вагоны слизывали пассажиров с платформы. Проводники в тамбурах охраняли их право на вход. Сошлись стрелки вокзальных часов, но отправление поезда задерживалось. Это было окаменевшее опоздание. Мы попрощались. Поблизости заскулил, как по покойнику, чей-то потерявшийся пёс. Я зашел в вагон, в купе, и прильнул к окну. Снаружи ещё некоторое время белело из-под невзрачной накидки платье. Затем стало удаляться и исчезать. И под степ колёс на рельсах я долго пытался понять, что же во мне не могло расстаться с этой женщиной.

Путь оказался бесконечным. Но после вспышки молнии, раздвинувшей вагонное окно, поезд замедлился, замер в тупике, и я сошёл на платформу, в сырой, тёплый и упругий мрак. Я продвигался, как в тоннеле, лишённом намёка на свет, даже из щели. Я шёл на ощупь, пока не наткнулся на калитку, тропу к крыльцу и скрипящую на сквозняке дверь. Внутри стало прозрачней, или мои глаза свыклись со мраком. Я осторожно подсел к столу. Внезапный свет обшарил комнату, строгую обстановку и двух мужчин за столом, лицами — бродягу и попутчика. Но девушка, кормившая меня с ложечки, казалась незнакомой. Они утверждали, что я разбился. Видели, как мой автомобиль не вышел из виража. Как я вывалился, стараясь спастись, — последнее, что мог сделать. Так началось утро. Мужчина с лицом попутчика не переставал сокрушаться о разбитой машине. Но парень незнакомой девушки, похожий на бродягу, сразу же свёз меня к врачу. Не знаю, каким чудом я остался жив. День выпал из моей памяти.

Безвременье

После я жил, теряя будни, не обращая внимания на события, но иногда обвиняя в скоротечности время, преследующее меня. На моём пути попадались прохожие и отыскивались попутчики. Реже — друзья. Я встречал и провожал женщин, они ярко возникали в моей жизни и исчезали, ничего не оставляя после себя. Или оставляя пустоту. В моей памяти трагическим предубеждением оживал образ женщины в белом платье. С нею я оставался самим собой — без ужаса приукрас, без анекдотов к теме. Эта женщина заслуживала быть посвящённой в друзья. Всё же я умел брать и отдавать. Не жалея в себе — себя. И не сожалея о потерях. Но когда безвозвратно утратил близких — тех, кто должен был уйти прежде меня, я постиг разницу в значимости утрат. Искал и не находил объяснений. Обречённо приносил на могилу цветы. Ежедневно перелистывая, словно книгу, кладбище. Где вместо страниц надгробные плиты. И надписи, как списки граждан, навсегда покинувших владения бытия. Мне советовали побеспокоиться о вечном. Но я и без того просил Божьей милости. Мне предлагали отвлечься. Но я жил, свыкшись с необратимым. Балансировал между явью, воспоминаниями и обрывками сновидений. Презирая угрозы будущего. Игнорируя бег времени. Справлялся, но однажды, вернувшись домой после отчаянных передряг, обнаружил в почтовом ящике конверт, подписанный калиграфическим почерком. С обратным адресом, безнадёжно замаранным почтовыми штемпелями. Я вынул из конверта открытку. С портрета на меня смотрели глаза посвящённой женщины. Нездешний взгляд. Извечный зов. Белое платье, невзрачная накидка, шляпка. Вино, окурок, приблудившийся пёс. На обороте — в несколько штрихов город. Серебро озера и пунктиры строк. Я прочёл безостановочно, с невесомостью под сердцем. Перечёл множество раз. До мелочей изучил конверт... Год прошёл. Затем ещё год. И многие годы. Когда же мне становится туго, я извлекаю припрятанную открытку, истёртую и пожелтевшую, ведь конверт не сохранился, вглядываюсь в неувядаемые черты и читаю, читаю... Читаю... От первого слова до подписи, напоминающей загадочную вязь...

Когда ты исчезаешь

Ты исчезаешь. Тает вереница
Бескрылых птиц.
Ты исчезаешь. Зеркало смеётся
В тумане лиц.
Ты исчезаешь. Смоет очертанья
Дождливый тон.
Ты удаляешься. И в тишине прощанья
Венчальный звон.
Ты удаляешься. И в кривизне свободы
Твой выбор крут.
Луна и солнце, звёздные просторы
Чего-то ждут.
И всё безмолвствует. И в правильном движенье
Сомненья нет.
И что теперь в бессонном ожиданье
Грядущих лет?
И что теперь в бессильном сожаленье,
В безумных снах?
Уж год и вечность длится опозданье
На всех часах.

Ты исчезаешь. Рвётся в натяженье
Надежды нить.
И мы свободны... Менее, чем прежде.
И нужно жить.

Ожидание

Расплывающаяся туманность над городом с улицами, домами и людьми не помещается под низкими облаками. По обе стороны горизонта переплетаются рельсы в опрокинутых частоколах шпал. Сливаются, опережают друг друга. Я жив. Надо мною кованная клеть правил. За нею тенистый простор. Недосягаемый оазис пустыни. Хрустальная глубина. Несмолкаемый зов.

Может быть, когда-нибудь вырвусь.

Но я не помню, где озеро моих блужданий.

© Маргулис Аркадий, 2013

<<<Другие произведения автора
 
 (7) 
 Комментарии к произведению (1)

 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
   
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru