Конкурс современной новеллы «СерНа»ЛИТОБЗОР

Полуфинал, Поединок "A", раунд 1

Автор рецензии, судья: Галина Мальцева
На войне как на войне


  

1/2 финала. 1-й раунд. Поединок А

Автор рецензии, судья: Галина Мальцева

Автор новеллы: Зеро Инкогнито
Название новеллы: «Бумеранг»

Автор новеллы: Джон Маверик
Название новеллы: «Мой дом — стройплощадка»

Рассказ Зеро Инкогнито «Бумеранг» я постаралась подробно разобрать в четверть финале. Рассказ замечательный, в нем много удачных находок, были к нему и вопросы. Один из главных касался возраста главного героя и логики поступков персонажей, в том числе и оставшихся за кадром. Рассказ поучительный, веселый и серьезный, из разряда прозы для детей и взрослых одновременно.

Сравнивать его с новеллой Джона Маверика не просто. Написаны они в абсолютно разных жанрах, стилях, по-разному выстроены. Если в «Бумеранге» разбираются, по сути, поступки мальчика и их последствия, то в «Доме…» граница пролегает между маленьким, но таким понятным мирком героев и жестоким окружающим миром.

Оба автора прекрасно владеют языком. Язык Зеро Инкогнито — точный, остроумный, ироничный. У Джона Маверика язык завораживающий, восхитительно-образный, задумчиво-печальный.  В итоге нашла единственный  критерий для сравнения — то, какое послевкусие у меня осталось, какое впечатление оказало прочитанное. И тут мне придется признать, что по силе воздействия новелла «Мой дом — стройплощадка» оказалась неизмеримо сильнее, да что там говорить — до сих пор не могу прийти в себя и избавиться от внутренней дрожи.

Понимаю, что это — реальность, перемешанная с фантасмагорией (фирменный стиль Джона Маверика), и нельзя воспринимать концовку буквально. Всё происходит в ином измерении, не на уровне событий, а на уровне философском, духовном. Но я всё равно пытаюсь представить, как будет жить и что станет делать мальчик, оставшись в одиночестве в этом чужом и холодном мире,  снаружи… и мне становится страшно и почти физически плохо. Написано так, что нельзя не поверить и не ужаснуться.  

Концовка безжалостна — и по отношению к герою, и, не в последнюю очередь, к читателю. Обычно я плохо воспринимаю произведения, не оставляющие ни капли надежды, когда в заданных декорациях места и времени окончательно побеждает зло и серая беспросветность. Считаю, что бесповоротная победа зла — это вовсе не реализм, это очень страшная иллюзия, которая может сломать человека. Верю, что в настоящем мире свет в конце туннеля все-таки существует, хотя бы нам и не дано его было увидеть. А вот замкнутые рамки литературного произведения не оставляют в подобных случаях ни малейшего шанса. Однако не могу не признать — логика этого сюжета иного окончания не предполагает, как бы к этому ни относиться.

И даже неоднозначной концовки тут быть не может — ведь, по сути, идет настоящая война. Да, именно так хочется назвать эту дикую терзающую стройку, угрожающую жалким остаткам тепла и стабильности. «Дом тянулся ввысь и раздавался вширь, менял цвет, словно хамелеон, то там, то здесь отращивал леса, перекрашивался и перекраивался изнутри. Петер не успевал следить за его метаморфозами…» Снаружи — пока еще снаружи — пыль, грязь, шум, обломки, разруха. Но внутри оккупированного врагами Дома еще можно жить. Тяжело, без праздников и развлечений, но — можно. Потому что есть бабушка и ее рассказы, захламленная, но родная квартира, любимая книжка, булка и стакан молока….  Бедный, но честный островок, настоящий тыл. И в этом тылу возможны и нечаянная радость, и новые открытия: в однообразной жизни мальчика появляется девочка-соседка, с ее светлой комнатой, музыкой и танцами, разговорами о школе. Ведь и на войне случаются любовь и дружба…

Этот скудный, но полный любви быт описан автором настолько пронзительно, с такой деликатностью, что понимаешь: тут еще можно спрятаться, выжить, укрыться от стройки-войны. Но выглядит этот тыл настолько хрупким и призрачным, что тревога не оставляет читателя с первой строчки.

На этот образ войны — вынужденного страдания, насилия над человеком и красотой природы — в тексте работает многое. Например, бабушка рассказывает мальчику цветные «довоенные» сказки: как выглядел дом до стройки, как во дворе росли цветы, а дети играли в песочнице, как она мечтала, что и Петер сможет кататься на качелях и спускаться с горки. Здесь есть место самопожертвованию: бабушка совершает вылазки и покупает мальчику молоко, а сама пьет одну только воду. Или вот Петер говорит Лине:

 «— А ты что думала — стройка»

— и мне так и слышится: «А что делать — война…» А на войне невозможно без жертв, бессмысленных, необъяснимых, страшных. И девочка, и бабушка, и всё, за что можно еще уцепиться — всё будет замуровано, стерто с лица земли чьей-то бездушной волей, механизмом без души и сердца, потому что рабочие-исполнители этой воли выглядят обыкновенными роботами.
Надо отметить, что в новелле существует еще один конфликт. Обескровленному, бедному мирку запертых в квартире людей (автор специально берет самых незащищенных — старого и малого) противопоставлена не только агрессивно-бесчувственная машина стройки. Где-то снаружи существует и мир без войны. Девочке Лине он не чужой: до того, как стройка поглотила ее, она ходила в школу. И Петер сам видит чистеньких, ухоженных, не знающих стройки детей — в этот мир ему никогда не попасть. Как это жизненно, точно: кто-то борется за выживание, кто-то идет в чистенькой школьной форме с новеньким портфелем, и не знает, что такое беда и нужда. И это замечательно, что чистенький, прекрасно, что беды не знает. Плохо другое: тот, кто благополучен, попросту не желает помнить о таких, как Петер. Петер для них смешон, им можно пренебречь. И концовка становится гораздо страшнее, когда осознаешь: всё тут взято из жизни и случается сплошь и рядом. Это мы оставляем Петера одного на улице. Это мы проходим мимо и не замечаем чужой войны...
Отметила замечательную философскую фразу: «жизнь, как дом, все время надстраивается, и никак за ней не угнаться». Она (фраза), мне кажется, выходит за рамки основной идеи, но ее хочется запомнить, как точно найденный образ.

Или вот рассуждения Петера про глаза красавиц и небо… Разве что мне не близок образ гнилой картошки по отношению к черному зимнему небу, как и расшитой бисером наволочки — к ночному звездному (черная наволочка? Не сумела представить).

Но придраться мне, собственно, не к чему. Глубокий, сильный рассказ, заставляющий о многом задуматься. Разве что хочется взмолиться, выпросить у автора иную концовку. Но пока хоть где-то идет вот такая стройка, а мы спокойно проходим мимо — иной концовки и быть не может.  Увы.

По крайней мере, на людей Петеру уповать не приходится…

Суббота, 1 июня 2013


<<<Список литобзоров конкурса
 (6)
Комментарии к произведению (1)
Галина Мальцева>>>
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru