Конкурс современной новеллы «СерНа - 3»ЛИТОБЗОР

Групповой этап, Группа "E", раунд 3

Автор рецензии, судья: Петр Вакс
Красавица без души и красота душевного тепла


  

1/16 финала, группа E, раунд 3

Автор: Белоусова Влада
Произведение: «Красавица»

Автор: Сергеева Надежда
Произведение: «Тепло души»

 

Белоусова Влада, «Красавица»

В городе живут русалки, притворяясь обычными девушками. Они уже не охотятся на людей, однако после серии убийств на самих русалок, началась охота. Трудно девушкам-проказницам стало с любовниками: чуть что — подозрение. Один мужчина показался двум подругам-русалкам охотником, хотя был своим — тритоном, то бишь, русалом. Он пообещал подругам, что скоро город будет очищен от сторонников охоты на русалок. И главная героиня теперь ходит среди людей смело, не стесняясь своего от них отличия, еще и намечая следующую жертву.

Начну издалека и задам в пространство глупый на первый взгляд вопрос: для чего мы читаем? Не для того, чтобы стать лучше: ни одна книга этого с человеком не сделала. Чтобы чему-то научиться? Уже теплее. На мой взгляд, читаем мы, чтобы вместе с автором прожить его историю, его впечатления, его мысли, страхи, влюбленности и героические победы. Примерно так. То есть, чтобы прожить чужой кусочек жизни, отрывок, крошечный квант — но именно другой жизни, не своей. Перенять опыт, задуматься над чужими ошибками или удачами, сравнить с собой: а я так могу? Ну и, конечно, часто — просто чтобы провести с интересом время. Отсюда следует логичный вывод: чтобы стать хорошим писателем, следует вначале стать хорошим читателем. В таком случае писать, как мне кажется, следовало бы не для самовыражения, иначе читать произведения будет интересно только самому автору.

На первый взгляд история про русалок отвечает принципу интереса, но лишь в начале повествования, а потом интерес пропадает. Потому что с первых слов начинаешь спотыкаться об ошибки и опечатки, а в конце недоумевать и не верить.

«– Ты думаешь, они всерьез решат нас сцапать? – с дрожью спросила Дина, – именно нас?
– Конечно. Ведь за серийные убийства наш род вряд ли простят, – вздохнула Уна, – а если сюда приехали заграничные охотники на машинах – то дело совсем плохо. Они будут обшаривать каждый дом.
– И найдут останки убитых людей, – вдруг остекленел взгляд Дины.
Подруга отстранилась от нее на мгновение и удивленно всмотрелась в эти зрачки. Девушка говорила об этом так уверенно, будто она сделала нечто ужасное…
– Нет, – выдохнула Уна, – только не говори мне, что это твоих рук дело.
– А ты думаешь, почему я спасла тебя, жертвуя всем? – развела руками Дина, – потому что меня и так и так схватят».

1. Почему «сделала нечто ужасное», если убивать людей для русалок обычное дело? Пусть не сейчас, но в прошлом.
2. Несовпадение по логике:

«Слышал, вас тут жутко ущемляют?
– Конечно! – выпалила Дина, – устроили охоту на нас без причины!
– Еще и подставить пытались, – добавил тритон, – серия убийств была совершена человеком, который свалил все на русалок».

Как это «без причины», людей-то убили? Дина же сама только что подруге в этом призналась. Тем более, она сейчас говорит не с чужим, а со своим — зачем лукавить? Так кто же убил людей, Дина или некий человек с целью подставить русалок? Я чего-то не понял или это авторская невнимательность?

И еще цитаты:
«...оскорбление расовых меньшинств. Пришло время мести».
«...мы постепенно очистим город от всех, кто поддерживает идею великой охоты».
«...ничего не бойтесь. И при любой удобной возможности доносите нам на расистов».
«Девушки так обрадовались, что не могли выразить этого словами. Они крепко-крепко обняли тритона, отблагодарив его за все».

От этих фраз мне сделалось слегка противно. Месть, доносы, очистить город, и девушки всему этому обрадовались... Хотя только что спокойно рассуждали, кто из них больше убил людей. Особенно противно, что красотка только что возмущалась расизмом, и тут же думает: «...мы всего лишь хотим жить как люди… но только без людей». Это ли не расизм, даже желание геноцида? Воля ваша, а я, как читатель, имею право на собственную реакцию на этот текст. При этом понимая, что кому-то такое может понравиться. Любит же кто-то истории про вампиров.

Допускаю, что автор именно хотел вызвать моё отвращение к бездушным красоткам.

Видите ли, тут еще вот что: если б было написано захватывающе, так чтобы невозможно оторваться, по всем законам жанра и вообще прозы — другое дело. Не писать, что после серии убийств началась охота, а показать! Действием, эпизодами, диалогами. А так — малоинтересно. Очень напоминает наивный стиль школьных сочинений. Определенный драйв есть, воображение тоже, но они не подкреплены мастерством рассказчика.

Ошибки, опечатки и стилистика:

«серия убийство произошла» — убийств.
«среди горожанок этого города» — среди жителей. Вы же не станете писать «среди квартиранток этой квартиры» или «среди селян этого села».
«пытаясь доказать обратнее» — обратное.
«Дурачек» — дурачок.
«придать охотничьему огню» — предать в данном случае.
«от всей это гадости» — этой.
«в этом случае получиться соврать» — получится без мягкого знака.
«схватилась за голову паникующая Уна» — «паникующая» лишнее слово; если она схватилась за голову, это и так понятно, дайте читателю возможность самому увидеть и почувствовать ее панику, не разжёвывайте всё.
«в дверь сильно постучались, требуя немедленно отвориться» — отворить.
«сильно помедлили, обсыпая друг друга признаниями» — «сильно» лишнее слово, остальное вызывает смех: признания это не мука и не песок; и потом, как можно медлить, при этом успевая признаваться друг другу в чем-то?

Теперь вы, надеюсь, поняли, что мне мешало идти вслед за автором-рассказчиком и прожить один день из жизни девушек-русалок. Надеюсь также, что понятен мой посыл: я не люблю критиковать и придираться, а указываю на огрехи лишь из желания улучшить текст. Проза, сильная или слабая, заслуживает внимательного и бережного к себе отношения — раз уж она для чего-то рождена автором и выведена в свет.

А поскольку рассказ написан по картине Хамса Йохан «Красавица у источника», то есть в рамках выполнения конкурсного задания — хвалю. Особенно за фантазию. Никогда бы не додумался сделать кокетку у городского фонтанчика русалкой...

 

Сергеева Надежда, «Тепло души»

Текст написан в рамках конкурсного задания как иллюстрация к картине Маковского «Две матери», за что отдельная благодарность. Логично поэтому, что история — о крестьянке, принесшей своего ребёнка когда-то в церковь священнику, так как у неё и так много детей, и не было денег их вырастить. Евлампий же мальчика отдал на воспитание бездетным помещикам. Крестьянка потом приходила у барина ещё денег выпрашивать, что и изображено на картине Маковского. Вскоре после этого она погибла на пожаре, остальных детей помещики тоже взяли к себе, и они выросли в достатке и счастье.

Хороший рассказ, названию напрямую соответствует, написан отличным языком. Стилизация под говор крестьянки и речь хозяев поместья воспринимается естественно, не нарочито. Автор своим текстом делает именно то, чего я от него жду: уводит меня туда, в картину, в тёплый дом, и там я всё вижу и чувствую — уже без автора, впрочем, собственным воображением, и проживаю текст до конца. Слова, замечу в скобках, заметны в начале чтения, а после, если текст сплетён как надо, отдельных слов, как нот в музыке, уже не видишь — а просто погружаешься в мелодию.

Правда, в роли судьи оценочная программа в голове не выключается, да и есть пара замечаний. Вначале несущественные.

«Пять лет назад ты принёс младенца, ставшего нашим сыном. Но ты не объяснил, откуда у тебя этот ребёнок. Я думала, что Илюша твой родной сын, от какой-нибудь селянки.

Павел Ильич повернулся к жене. Крепко её обнял и усадил в кресло.
— Аннушка, и тогда я хотел, и сейчас хочу, чтобы ты мне доверяла».

Если и тогда и сейчас хочет, чтобы доверяла, то почему пять лет назад не объяснил, откуда взялся ребёнок, это же так просто? Мне кажется, фраза о доверии лишняя, кроме того, тормозит чтение. Объяснения Павла Ильича я бы начал сразу с «Ты помнишь, я тогда ездил на именины...» и так далее.

«Он благословил это дело, сочтя его благим, и согласился вписать младенца в метрическую книгу Ильей, назвав нас с тобою его родителями».

А почему же Варвара утверждает: «...моего сына. У меня и бумага в том имеется»? Ведь по закону, по метрической книге он не её сын. Значит, просто шантажирует, не понимая, что её бумажка не имеет никакой силы? Но тогда в тексте это требует объяснений хотя бы одной мимолётной фразой. И уважение к Павлу Ильичу увеличилось бы: зная, что крестьянка блефует, он всё равно даёт ей денег.

Я долго гадал, что ещё мне мешает цельно воспринимать эту историю, и, наконец, понял. Дело в отрезках времени!

Начало. Это происходит сейчас:
«Стоя у открытого окна, Анна Владимировна зябко куталась в шаль, вечер принес прохладу, запахло приближающимся дождём.
Вот в такой же вечер много лет назад она чуть не потеряла сына, её ненаглядного Илюшеньку».

Второй отрывок. Это произошло давно:
«— Варварой меня зовут, али, не признал меня, барин? — гостья нисколько не смущалась в богатой гостиной».

Опять настоящее время:
«Начал моросить мелкий дождик, Анна Владимировна закрыла окно и пошла на кухню.
— Матрёна, всё готово у тебя? — спросила она стряпуху, — скоро уж приедут.
«— Всё, барыня, под паром стоит, как только приедут, подадим на стол.
С улицы донеслось цоканье копыт, вскоре от входа донеслись весёлые голоса».

Снова эпизод из прошлого:.
«… Через год в дождливый день бабьего лета приехал в усадьбу неожиданный гость — отец Евлампий. С ним из экипажа вышли трое ребятишек — мальчик и две девочки, видно погодки. Они испугано оглядывались».

Через год от какого события? Следовало указать, так как этот отрывок из прошлого идёт сразу за отрывком из настоящего... А потом идет концовка тоже из настоящего времени. Получилось: настоящее — прошлое — настоящее — прошлое — настоящее. Я не против использования таких приёмов, иногда они оживляют текст и придают ему ощущение глубины. Но тут, признаюсь, запутался. Лично я бы эпизод, когда Евлампий привёз детей добрым помещикам, вставил перед эпизодом, когда дети взрослые. Ведь главное, что сбило меня с толку — вначале приезжают в усадьбу выросшие, взрослые дети, а вслед за этим является Евлампий и просит их, внезапно оказавшихся маленькими, взять на воспитание.

 

Эти два текста отличаются (для меня) своим гуманным посылом. Не то чтобы я сторонник «розовых соплей» и сплошного повсеместного милосердия, ведь и самому приходилось в текстах убивать персонажей, не обязательно злодеев. Но сердцу как-то милее теплота душевная. А бездушные жестокие русалки... Ну, законы жанра и не такое допускают, но хоть намёк на что-то человечное, какой-то противовес акульему равнодушию к жертвам — мне бы помог.

Эти два текста, на мой взгляд, роднит то, что они написаны именно к конкурсу, по предоставленным картинам. И тут фантазия Влады Белоусовой, конечно, превосходна своей неожиданностью, как я уже упоминал. Тем не менее, в поединке перевес отдаю истории Надежды Сергеевой.

Вторник, 7 апреля 2015


<<<Список литобзоров конкурса
 (6)
 (0)
Петр Вакс>>>
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru