Конкурс современной новеллы «СерНа»ЛИТОБЗОР

Групповой этап, Группа "H", раунд 2

Автор рецензии, судья: Галина Мальцева
«Чистилище душевных метаний, или рефлексии интеллигента на остановке»


  

Групповой этап. 2-й раунд, Группа Н.

Автор рецензии, судья: Галина Мальцева

Автор: Зеро Инкогнито
Название: «И всё такое прочее»

 

Рассказ «И всё такое прочее» порадовал. Концовка была для меня совершенно неожиданной, и, признаюсь, вызвала вздох облегчения — автор умудрился и напугать, и рассмешить, ну а кроме этого — заставил задуматься и увидеть себя со стороны.

Ну да… вот такие мы и есть. Рефлексирующие грешники на остановках. Повествование ведётся с очевидной самоиронией, из монолога героя можно узнать о нем практически всё — от семейного положения и образования до жизненной философии, при этом информация подается нам исподволь, ненавязчиво, с юморком. Практически вся она содержится в лексике героя — и это замечательный авторский ход.  Особенно хороши эти специфически-интеллигентские термины («сентенции», «индифферентно», «моветон», «диалектически»), перемежающиеся во внутренней речи персонажа с бытовым сленгом и междометиями замерзающего человека — получилось естественно и органично.

Автор великолепный психолог, отлично описаны попытки героя анализировать странную ситуацию, уговаривать себя, взывая к собственной совести, эти переходы от благостных медоточивых «покаяний» к критике окружающего и обратно. При этом довольно жалкие мысленные потуги к исправлению («прокляну любовницу», «поставлю большую свечку») являются, по сути, констатацией, насколько  поверхностны действительные отношения персонажа с Творцом.

Тут уже из самоиронии вырастают элементы сатиры — пожалуй, автор описывает не только героя (или самого себя), но и состояние общества, наше отношение к вере, религии, спутанное, не искреннее даже наедине с собой, показушное для окружающих. Нахватались терминов (схима, обет, епитимия), не понимая, что они значат. Путаем благодать с лживой благостностью, разливающейся по сердцу при виде человека в сутане… Требуем чего-то высшего и святого от священнослужителя, а как только не находим, объявляем себе легкий выход — «Бог не в церкви, он в нашем сердце». В церковь можно не ходить, значит, уже легче. И всё это так ярко, красочно в одной небольшой новелле, что хочется выразить автору мой респект. Проблемы ведь подняты сложные, не для такого жанра, но замечательная неожиданная концовка разрешает их все. Странное дело — но разрешает.

Концовка демонстрирует герою всю шаткость его умопостроений, заставляет вернуться к началу, к чистому листу, отбросив любые внешние факторы. Но герой и здесь уворачивается от истинной правды о себе самом — он переключается на новый объект для внутренней демагогии. И вот уже строятся новые выводы в новых декорациях (театр и культура), появляются новые мыльные пузыри воодушевления при мысли о «чистилище душевных метаний», рассуждения про «творческий поиск, чистоту помыслов, и всё такое прочее…» Но и здесь, как выясняется, совершенства нет. Снова ищи в себе…

Сколько в нас сидит этих газетных оборотов, как привыкли мы к инфляции слов, а вот что на самом деле внутри? Эту задачу решить, конечно, в рамках одной новеллы невозможно. А мне импонирует авторское отношение к своему герою. Оно одновременно и снисходительно-иронично-понимающее, и достаточно злое-самокритичное. Но один факт, что Зеро Инкогнито, а следом за ним и читатель, начинает всё это в себе находить — это уже очень важно. Становится радостно за автора — поставив диагноз, легче излечиться. Лишь бы эти диагнозы не были сродни пафосным само-диагнозам его героя…

Теперь о некоторых недостатках рассказа. Отмечу странную привычку писать о Боге то с большой, то с маленькой буквы (в словах Богово, Божии), но зато с заглавной — слово Вера (зачем-то) и сатана. Это полностью попадает в стилистику героя, но на бумаге быть не должно.

Преткнулась на рассуждениях героя про ботиночки «батюшки»: «берцы» у батюшки на тонкой подошве, или что там у них — по их специфической терминологии? Может кроссовки, или ещё какие штиблеты-тапочки — и всё такое прочее?

Разумеется, батюшковы тапочки мне не видно, ибо ряса до самой земли. Но догадаться нетрудно: кабы на толстой подошве, разве стал бы он, страдалец, так яростно притоптывать?

В итоге сначала читатель представляет батюшку в «берцах» на тонкой подошве (которые, как оговаривается автор, по специфической терминологии могут называться кроссовками или штиблетами-тапочками), и только потом выясняется, что «специфическая! обувь герою не видна. И это на два абзаца текста. А надо ли? По-моему, всё отлично вмещается в одну фразу, примерно такую: «наверное, обувь у батюшки на тонкой подошве (что они там носят, интересно) — стал бы он иначе так притоптывать». Автор завернул оборотец ради оборотца, а читателя это сбивает с толку.

Да и с одеждой что-то непонятное, я так и не разобралась. То герой чувствует жалость к батюшке («устав не велит одеться потеплее»), то описывает толстенную куртку «Адидас», «рукавицы» и «песец» — согласитесь, на жалость уже не тянет.

Вот эта фраза осталась мне тоже недоступной:

«Трагедия в том, что даже слуги божии, призванные аскетически терпеть по уставу, шельмуют!»

Вообще-то, шельмовать кого-либо — это «оглашать мерзавцем, мошенником, обесчестить, поругать». Ну, примерно так, как говорит словарь. Может, имелось в виду, что слуги Божьи дискредитируют церковь и веру? Если бы батюшка на остановке «шельмовал» (ругал, обвинял) — это было бы направлено против кого-либо, например, против героя. Слово подобрано неверно — это сознательно сделано, то есть ошибается герой? Что-то не верится: судя по лексике героя, он не из тех, кто путает понятия; так что, пожалуй, пусть благодарит за это автора.

Ну и… ещё мне показалось, что автор таки перешел некую границу, за которой сатира близка к грубости. Слишком увлекся в описании проделок «лже-батюшки» с собственным телом, кое-что было явно лишним. Мне кажется, у автора тонкий вкус, но его подвело собственное чувство юмора, требующее «ещё, давай ещё!» — вот и переборчик вышел. Даже когда (ну, слава Богу), выясняется, что батюшка — это вовсе и не батюшка, осадочек некоторый остается.

Вот, кстати, еще в одном месте было трудно понять, авторская ли это ошибка, или ошибается герой: рассуждая о панк-молебне, герой сообщает, что его (панк-молебен) «учудили» сами священнослужители. Я тоже, как и герой, убеждена, что поводы для упреков к священнослужителям имеются, но уж панк-молебна они точно не учиняли.

Под конец хочется надеяться, что в своей личной вере автору удалось не выплеснуть ребенка вместе с водой, потому что осталось навязчивое ощущение, что автор… не то чтобы атеист, а с такой же иронией относится и к вещам на самом деле серьезным. А может, не с иронией даже, а с нескончаемыми вопросами — в том числе, что похвально, и к самому себе, но и не только… Тут главное не увлечься, всё на свете не превратить в повод для иронии, находя тем самым самый простой легкий выход из самых сложных и порой не решаемых в пределах одной человеческой жизни вопросов. Простите меня, это вовсе не «мораль»,  это просто интуитивное ощущение, вроде никак и не следующее из текста, и я буду рада ошибиться.

Да, и еще. Спасибо за отличный рассказ. Я ведь тоже… задумалась. И всё такое прочее.

Воскресенье, 24 марта 2013


<<<Список литобзоров конкурса
 (16)
 (0)
Галина Мальцева>>>
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru