Конкурс современной новеллы «СерНа - 2»ЛИТОБЗОР

Одна восьмая финала, Поединок "F", раунд 1

Автор рецензии, судья: Марина Рыбникова
О «Попутчике» и его конкурсном попутчике


  

1/8 финала, Поединок "F", раунд 1

Автор: Ройтих Алла
Произведение: «Попутчик»

Автор: Зеро Инкогнито
Произведение: «Сорок один процент»

Автор: Ройтих Алла
Название произведения: Попутчик

За окном лениво сеется дождь, жуткая пасмурность грозит осесть в моем городе на неопределенное количество суток, и тем не менее на душе светло. А всё почему? Потому что я очутилась в компании «Попутчика». В чем его уникальность? Во-первых, я получила возможность узнать некоторые слова и фразы, находящиеся в широком употреблении у граждан Земли Обетованной, а значит, немного расширить свой кругозор. Между прочим, момент немаловажный, и спасибо за это автору. Новая информация — это всегда здорово. «Во-вторых» заключается опять же в новой информации, но уже не о чужом языке, а об общеизвестном «везде хорошо, где нас нет». Обнаружить, что на центральной автостанции Тель-Авива творится то же самое, что на нецентральных автостанциях куда менее статусных городов, было полной неожиданностью. Мне казалось, что уж с общественным порядком у израильтян особых проблем нет. Возможно, ложное ощущение, но собственные воспоминания об иерусалимских розовощеких ангелках с косами до пояса и с автоматами через плечо плохо вяжутся с настолько откровенной беспредельщиной. В-третьих, у автора очень неплохое чувство юмора и под стать ему отношение к языку, а потому отсутствие лексических вычурностей делало чтение не только легким, но и по-настоящему приятным.    В-четвертых, сюжет интересен. Было любопытно наблюдать за тем, как развиваются события и к чему это всё приведет. Кстати, в какой-то момент, едва только героиня обнаружила возле себя малосимпатичного гражданина, мне показалось, что определение жанра рассказа — «реализм» – придется дополнять уточнением «фантастический»: уж слишком колоритным оказался попутчик Анны, да и его фамилия с именем навевали что-то эдакое, запредельно-потустороннее.   В-пятых, нельзя не отметить, что благодаря внимательному и даже уважительному отношению автора к своим героям они получились по-настоящему живыми, а не картонными силуэтами персонажей. Автор справедливо рассудил, что такая неоднозначная личность, как Серафим Шестикрылов, заслуживает того, чтобы познакомить читателей и с его внешним видом, и с тем, как звучит его голос — «из колодца» и при этом «завораживающе» (кстати, о многом говорящая отлично подмеченная автором деталь), и с манерой вести себя. А меняющееся эмоциональное состояние героини, начиная с пробуждения и заканчивая финальным обращением к живописному пройдохе, настраивает нас на нужный темп и ритм, помогая ощутить динамику повествования и в то же время проникнуться переживаниями и чувствами Анны. И всё в ситуации с «Попутчиком» было бы безоблачно, если бы не досадные моменты, связанные как раз с темпом-ритмом.

«Поэтому я очень обрадовалась возможности поговорить на духовные темы, сравнить свое отношение к Творцу с позицией собеседника».

Вот если бы после этой фразы полился диалог, это было бы ну просто замечательно. Мы бы не узнали со слов героини, что и как рассказывал ей Серафим, а услышали бы его самого, лучше прочувствовали бы этого персонажа, в какой-то степени прониклись бы его мировоззрением, может быть, с чем-то поспорили, а с чем-то согласились, и тем неожиданнее была бы развязка, раскрывающая причину столько страстного философствования. Диалог — вот что действительно было необходимо, чтобы ощутить всю прелесть общения с Шестикрыловым. Не чей-то пересказ, пусть и точно передающий содержание чужих суждений, а живой обмен репликами. Уж слишком персонаж любопытен, чтобы лишать его права голоса.

Читаем дальше.

«Голос из колодца звучал завораживающе. Попутчик интересно высказывал интересные мысли. А кое-что запомнилось на всю жизнь!»

Первые два предложения — замечательные, а третье, к сожалению, сбивает с этого самого заданного темпа-ритма, охлаждает пробужденные автором эмоции и напрочь отшибает столь ценное в данной ситуации ощущение читательского присутствия при разговоре. Героиня словно бы забывает, что она на самом-то деле сейчас не наедине с попутчиком, а под прицелом внимательно наблюдающих за ними читательских глаз, воспринимающих ситуацию как «здесь и сейчас», и между делом информирует о том, что кое-что запомнилось ей на всю жизнь. На всю жизнь? Значит, её рассказ — это воспоминания? И куда деваться мне, читателю, который, невидимый, вроде как ехал рядом и был невольным свидетелем случайной встречи двух людей? Вот если бы меня в самом начале оповестили о том, что последующее повествование — «дела давно минувших дней», тогда, безусловно, такие вот метаморфозы, превращающие настоящее в прошлое, были бы оправданны. На мой взгляд, с этим третьим предложением можно преспокойно расстаться, а последующие Серафимовские суждения переработать в реплики диалога, тем более что до заявленного ограничения 15000 знаков ещё ого-го сколько (проверила, чтобы не быть голословной). Можно было бы уложиться.
Вот, пожалуй, и всё из замечаний. А в целом получилась вполне позитивная (несмотря на приобретенный героиней негативный опыт) вещица, и спасибо автору за интересное произведение.

Автор: Зеро Инкогнито
Название произведения: Сорок один процент

Даже не знаю, с какого восклицания начать: то ли с «Ого, вот это тема!», то ли с «Ого, вот это фантазия!» — поскольку если первое меня удивило, то второе и вовсе поразило. Такой лихой сюжет с настолько непредсказуемой развязкой ничего иного, кроме восхищения, не вызывает. Дорогой неизвестный мне автор, Ваш рассказ не только легко читаемый, но и при этом интригующе непросчитываемый. Конец рассказа не просто удивил меня, а потряс. Это ж надо было так убедить читателя в реальности описываемых событий, чтобы в итоге он в который раз в изумлении пробегал взглядом по всему предшествовавшему финалу повествованию и пытался уцепиться ну хоть за какую-нибудь фразу или словечко, которые могли бы выдать тщательно оберегаемую автором тайну. По прочтении даже появилось ощущение, словно посмотрела захватывающий фильм.

Кстати, о фильме. Идея Вашей истории замечательная, реализована очень интересно, и тем не менее есть кое-что, на чем бы хотелось заострить Ваше внимание. Но прежде всего, давайте представим, что мы не читаем «Сорок один процент», а смотрим в кинотеатре.

Итак, нам достались отличные места и не повезло с соседями, поскольку они прихватили-таки с собой по двухлитровому ведру попкорна, а значит, нам придется усиленно продираться сквозь громкое шуршание и смачный хруст. Но вот гаснет свет, вспыхивает экран, и вскоре хруст с шуршанием становятся всё тише, потому что события разворачиваются всё интереснее. И вот, наконец, финал.

Джим выходит из казино и подходит к своему «Ягуару».

— Что за подарок ты мне приготовил, дорогой?

— Мы летим на Бермуды… сейчас же…

— Как скажешь, милый…

Зрители напряжены настолько, что чуть не опрокидывают позабытые ведра на сидящих впереди соседей, и тут на белом экранном фоне вспыхивает черная надпись:

«При исследовании случайной выборки из 100 заключенных тюрьмы строгого режима Пеликан-Бэй в Калифорнии было выявлено, что у 91 % заключенных присутствовали тревога и нервозность, у более 80 % заключённых присутствовали апатичность, головные боли и расстройства сна, у более 50 % присутствовали кошмары и головокружения в совокупности с повышенным сердцебиением и руминацией (многократным умственным повторением определённого набора мыслей). У более 80 % присутствовала спутанность мыслительных процессов, у 77 % была хроническая депрессия, у 41 % были галлюцинации».

Знаете, как в «Звездных войнах». Только там текст предваряет историю, а здесь он её завершает.

Экран гаснет, и зрители, наконец, осторожно выдыхают закупоренный, точно пробкой, избытком напряжения воздух в легких и запоздало вспоминают о попкорне.
А теперь давайте переключимся с кинематографической версии Вашей истории на текстовую и прочитаем опять же до самого конца.

Вот он, этот финальный абзац:

«P.S. При исследовании случайной выборки из 100 заключенных тюрьмы строгого режима Пеликан-Бэй в Калифорнии было выявлено, что у 91 % заключенных присутствовали тревога и нервозность, у более 80 % заключённых присутствовали апатичность, головные боли и расстройства сна, у более 50 % присутствовали кошмары и головокружения в совокупности с повышенным сердцебиением и руминацией (многократным умственным повторением определённого набора мыслей). У более 80 % присутствовала спутанность мыслительных процессов, у 77 % была хроническая депрессия, у 41 % были галлюцинации».

Ну как, ничего не смущает? У меня, например, появился вопрос. Вот этот самый «P.S.» кому адресован? Для киноформата такое пояснение было бы уместно, и то без стоящего впереди сокращения «P.S.». У Вас же рассказ, а не письмо. Никакое художественное произведение, если только оно не заканчивается письмом героя кому-либо, постскриптумом не завершается. Для прояснения событий или пояснения финала существует послесловие. В рамках данного произведения послесловие, наверное, не годится. Тут, пожалуй, можно было бы оформить данный текст не как постскриптум, а как часть некоей газетной статьи, которую читает какой-либо из персонажей — те же охранники, например, или врач, ну или ещё кто-нибудь. Словом, органично вписать текст в произведение, а не выносить его за сюжетные рамки и не пытаться искусственно связать воедино ткань повествования и совершенно самодостаточный, даже инородный фрагмент.

И ещё немного замечаний.

«— Заключенный номер 3851 на выход!»

Сравним с текстом ниже:

«— Джим в это время постоянно орет. Не дай Бог, вот так, тянуть срок в одиночке… И почему он ещё живой? Дали бы умереть и не мучили мужика! — Нортон подошел к двери и постучал наручниками. — Заключенный номер тридцать восемь пятьдесят один!»

Номер надо было оба раза прописывать одинаково — словами. И заодно уж: в предложении «Заключенный номер 3851 на выход!» перед «на выход» пропущена запятая.

«— Милый, давай слетаем на Бермуды! — девушка нежно поцеловала Джима и взяла его за руку. Они всегда так ходили — взявшись за руки: она не спрашивала его за старое, а он не копался в её прошлом».

Может, «она не спрашивала его о старом»?

«— Она очень красивая, Джим, а я слишком стар для плотских утех… но ещё помню, что такое адреналин! Короче, условие такое: если ты проиграешь — ты убьёшь её! Здесь, прилюдно… Я понимаю, что выбор не богат, но и выхода у тебя особого нет, правильно? — Жирный Бетси достал сигару и закурил. — Я даю тебе сутки на размышление. Завтра, в это же время, я жду тебя здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что твоё отсутствие будет расценено Слоули как приказ к действию. А теперь иди и хорошенько подумай!

— Любимая, я хочу сделать тебе завтра небольшой подарок. — Джим подошел и поцеловал её».

Тут прямо квантовый скачок какой-то: я уж чуть было не решила, что Жирный Бетси трансформировался в «неё», которую целует Джим. Настолько резкий переход, что невольно сбивает с толку. Хорошо бы между двумя этими абзацами ещё какое-нибудь предложение вставить, которое бы сигнализировало читателю о том, что Джим к моменту поцелуя уже покинул казино.

Но вообще вещь, конечно, получилась сильная.

Ну и, наконец, баллы. Оба рассказа являются достойными соперниками, однако накал интриги и неожиданность сюжетного поворота добавляют «Сорока одному проценту» пару лишних баллов. А потому «Попутчик» получает сорок девять баллов, а «Сорок один процент» — пятьдесят один балл.

Понедельник, 21 апреля 2014


<<<Список литобзоров конкурса
 (2)
 (0)
Марина Рыбникова>>>
 
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru