Конкурс современной новеллы «СерНа - 2»ЛИТОБЗОР

Групповой этап, Группа "A", раунд 1

Автор рецензии, судья: Марина Рыбникова
Гудело пламя огнецветным шумом в этом безумном, безумном, безумном, безумном мире…


  

1/16 финала, группа A, раунд 1

Автор: Зеро Инкогнито
Произведение: «Гудело пламя огнецветным шумом»

Автор:  Иванов Александр 
Произведение: «Варенька»

Зеро Инкогнито
Гудело пламя огнецветным шумом

Уважаемый неизвестный мне автор, Ваша история интересна, сюжетная линия крепка, задумка не банальна, а язык хорош. И, что считаю отдельным достоинством рассказа, присутствие эпиграфа отнюдь не излишне. Он не только интригует читателя именем Парацельса, но и, предваряя текст, служит, тем не менее, закольцовыванию повествования.

Ведь в Вашей истории победа стихии над разумом не просто сочетание слов, обозначающее некие отвлеченные понятия, а констатация печальных метаморфоз, произошедших с сознанием героя. Впрочем, тут и без мистики не обошлось, но она соседствует с реальностью Вашего художественного мира вполне органично.

«Болеро перезвона дамских шажков, отражавшееся от стен с многочисленными кабинетными дверями, прерывалось повторяющимся дверным скрипом и последующими хлопками, после чего накатывала порция вязкой тишины, в недрах которой вдруг опять возникала жалобная песня несмазанных петель».

Это и звучно, и элегантно. Такое, знаете, интеллигентное начало. Очень удачно избрана интонация, найден нужный ритм, а потому к моменту встречи со старичком профессором читатель уже подготовлен к тому, что предстоит, пожалуй, некая кропотливая и очень тонкая работа. И ожидания подтверждаются: действительно, в данном случае требуется мастерство не просто врача, а виртуоза своего дела.

Финал заслуживает отдельного внимания.

«— Аламандер и Сали. Аламандер и Сали. Сали и Аламандер, — повторил он несколько раз, вдохнул терпкий запах смолистых волос, прижался к заждавшемуся горячему телу, но прежде, чем в наслаждении закрыть глаза, успел заметить, что на правом плече женщины вместо броши красовались четыре плотно сомкнутых пальца. Его родных пальца…

— «Сал-и-амандер», — эхо голосом Виктора Титовича Гномова повторило их имена. — «Саламандер симплекс» я хочу назвать этот синдром, дорогие коллеги».

Вот эта игра — не просто слов, а имен — настоящая находка, подчеркнувшая, насколько тесно оказались переплетены две реальности: наша, повседневная, и потусторонняя, загадочная, область грез и чего-то таинственно-мистического, таящего опасность, но при этом такого притягательного, как воплощенная в прекрасном женском образе одна из стихий. И, несмотря на то, что в конце рассказа поставлена точка, могу заверить автора, что мной она была воспринята как восклицательный знак — в силу тех эмоций, которые я испытала, дочитав произведение.

Семьдесят баллов.

Иванов Александр
Варенька

Прежде чем перейти к обзору данного рассказа, убедительно прошу автора максимально напрячь фантазию и представить, будто всё, изложенное доныне неизвестной особой, на самом-то деле адресует ему друг — пусть и отнюдь не близкий, и вообще слегка подзабытый, но настроенный по отношению к нему, Александру, исключительно доброжелательно. Просто друг этот весьма ироничен, скептичен и критичен. Друзья ведь разные бывают, верно? Вот в «Вареньке», например… Впрочем, всё по порядку. А потому завершаем лирическое то ли вступление, то ли отступление — и поехали: разбираться с языком, сюжетом, образами и прочими неотъемлемыми составляющими того, что принято относить к жанру малой повествовательной прозы.

«Лето — это маленькая жизнь! И с этой сентенцией от барда Митяева наверное никто из москвичей (и вообще россиян) спорить не будет. А это лето грозило остаться в моей памяти тусклыми воспоминаниями об относительной неподвижности и пассивном созерцании бурлящей жизни за окном, если бы не этот случай…»

Звучит вроде бы неплохо и даже интригует, решила я поначалу, ощутив однако некую помеху для полного погружения в атмосферу рассказа. Тем не менее, проинформированная о переломе чужой ноги, я мгновенно приготовилась сочувствовать несчастному персонажу, но буквально через предложение так заспотыкалась сама, что с ужасом ощутила риск травмы. И перелом, кстати, вскоре произошел – к счастью, не ноги, а всего лишь восприятия. К счастью для меня, но, увы, не для автора.

«Все мои планы на лето полетели в тартарары….. Мой мотоцикл пылился под чехлом на стоянке, а “косуха” в шкафу…. Мои друзья разъезжались кто куда».

«Накануне отъезда они названивали мне, смущенно гундя в трубку искренне расстроенными голосами. Мне не в чем было их винить. Витька, из добрых побуждений (или по крайней нужде), даже притащил мне своего пса».

Итак, почему я указала именно эти предложения, да ещё разбила их на группы? Что их объединяет? Может быть, герой, от лица которого ведется повествование? И он, разумеется, тоже. Но упомянем его только во вторую очередь. Да, увы, но голос того, чье имя нам становится известно только в самом конце, оказался приглушен шумом непонятно зачем повторяющихся слов. «Это», «этой», «это», «этот». «Мои», «мой», «мои». «Мне», «мне», «мне». Александр, осторожно интересуюсь, а зачем? Почему бы не проредить данный частокол и не выбросить, словно мусор, совершенно лишние слова? Вот смотрите:

«Все мои планы на лето полетели в тартарары….. Мотоцикл пылился под чехлом на стоянке, а “косуха” в шкафу…. Друзья разъезжались кто куда».

И без «моего» да «моих» понятно, кому принадлежит пылящийся мотоцикл, чья «косуха» висит (ой нет, вроде пылится) в шкафу и что именно друзья главного героя при этом разъезжались кто куда. А то, ей-богу, невольно задаешься вопросом, неужели автор всерьез озадачился тем, будто читатели не уразумеют, чьи друзья – героя или «косухи» с мотоциклом — принялись разъезжаться.

Или вот:

«Накануне отъезда они названивали мне, смущенно гундя в трубку искренне расстроенными голосами. Винить их было не в чем. Витька, из добрых побуждений (или по крайней нужде), даже притащил своего пса».

Смысл при этом не пострадал же, верно? Избавились от пары «мне» – и текст стал легче восприниматься. А так я невольно поймала себя на том, что, вместо того чтобы читать, принялась считать – сколько раз из предложения в предложение (а то и в одном предложении) употребится та или иная форма слова.

Считаем… тьфу, читаем дальше.

Итак, наш главгер остался наедине со сломанной ногой, псом, одолженным из однозначно добрых побуждений неким Витькой, считающимся другом, а также необходимостью как-то себя ежедневно развлекать, причем не только выгулом терьера Вени. Кстати, о друзьях, а точнее, вообще о персонажах, населяющих данный рассказ. Если в начале произведения главгер патетически восклицает: «О святой Кнут!», то мне по прочтении «Вареньки» хотелось обозначить свое отношение к данной истории фразой: «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир» (да, неоднократное дублирование тоже присутствует, но в рамках обзора данного рассказа, думаю, сие вполне уместно). Взять, например, того же Витьку. Озадачить жертву перелома ноги (!) обязанностью не единожды выползать на улицу, пусть и со средних размеров, псом, да ещё прикрыться при этом видимостью заботы о состоянии приятеля (ну, «чтобы не скучал и не застаивался») может только либо латентный садист, либо жуткий эгоцентрик, что опять же не есть хорошо. Причем спускаться герою приходилось с пятого этажа. И вот, кстати, вопрос: а сколько вообще в доме было этажей? Если учесть, что окружали его сплошь пяти- да шестиэтажки, то можно предположить, что и Иван проживал в подобном строении, а в таких зданиях лифтов, как правило, не бывает. Большой привет Витьке, и поскорее позабудем о данном «френде» вместе с его сомнительной заботой. И да, ещё напоследок. Ничуть не удивлена, что терьер Веня оказался, по словам главгера, сообразительным. Поживи-ка с таким хозяином — поневоле засоображаешь. Теперь перейдем непосредственно к самой интриге. Бедный Иван волею злой судьбы практически заперт в четырех стенах. Единственная отдушина — Интернет и наблюдение за обитателями улицы. Ивана мне искренне жаль. Если бы кто-то однажды ему рассказал о том, что в этом мире существуют книги, возможно, ему не было бы так тоскливо. Впрочем, говорю я себе, главгера и книги бы не спасли, поскольку природу не обманешь, а природа Ивана — вуайеризм. И дело в данном случае не в гормонах и не в скуке. Столько времени проводить, созерцая заоконную реальность, может отнюдь не каждый взрослый мужчина, чье состояние здоровья подорвано исключительно переломом ноги. Да ещё как внимательно наблюдать!

«Многих я уже узнавал и мысленно здоровался. Кого-то заочно невзлюбил, кому-то симпатизировал. Ради развлечения я пытался определить род их занятий и статус. Я знал марки принадлежащих им машин, места парковок. При помощи баз данных ГАИ я смог даже узнать их личные данные».

Вот на этом месте мне, честно говоря, слегка подурнело. Я-то уже успела расположиться к несчастному, но тут невольно усомнилась, уж не маньяку ли принялась симпатизировать. Тем более что товарищ не просто в окно выглядывал, он ещё и подзорной трубой вооружился. И сделал, как это позже становится ясно, не напрасно, ибо кто ищет, тот всегда найдет. А нашел в результате наш герой офис на четвертом этаже, да не просто офис, а гнездовище разврата. Далее моему читательскому вниманию было предложено полюбоваться вместе с главгером на баловство ещё двух органично вписывающихся в реальность «этого безумного, безумного, безумного, безумного мира» обитателей – эксгибициониста «за сорок» и нимфоманки, осчастливленной героем прозвищем «роковая брю». (Ой, а можно снова лирическое отступление? Читая про «брю», невольно вспомнила уже успевший истрепаться коротенький анекдот: «Если Дрю Бэрримор выйдет замуж за Костю Цзю, то она будет Дрю Цзю». Так и захотелось продолжить: «А если не выйдет замуж, а всего лишь поменяет свой цвет волос на черный, то станет брю Дрю». Всё, заканчиваю ерундить и возвращаюсь к рассказу.) Честно говоря, наблюдать было неприятно, но приходилось, ибо не оставлять же героя наедине с его диагнозом, в смысле со сломанной ногой. Тем более что Веня развлекал Ивана из лап вон плохо, судя по тому, что произошло дальше. А дальше стряслось следующее: наш главгер умудрился немного влюбиться в ещё одну сотрудницу офиса, прозорливо окрещенную Варей. Ну, то, что влюбиться можно немного, вообще-то представляю плохо, но кто ж разберет этих вуайеристов. Итак, теперь мы переходим к самому главному, куда главнее многочисленных повторов в начале произведения, проколу. Александр, Ваша читательница так и не поняла, кто такая Варенька. Понятно всё и про всех. Про Вареньку — ни-че-го. Вот смотрите, что получается. Абсолютно нормальную, чистую девушку по какому-то жуткому стечению обстоятельств, словно в романе Мураками, занесло в «этот безумный, безумный, безумный, безумный мир». Да так злодейка-судьба извратилась, что отправила её прямо на растерзание небезызвестного нам эксгибициониста. Столкнувшись с харассментом, бедная Варя, к тому же лишенная сластолюбцем права на данное ей при рождении имя, обнаруживает, что она стала объектом внимания ещё одного мужчины. А вот тут — внимание! Александр, Вы только попытайтесь — нет, не представить, а прочувствовать описанную Вами сцену. Девушка, которую только что ошарашили откровенной сценой чужих плотских утех, слышит телефонный звонок, подносит к уху трубку, а там…

«— Здравствуй Ксения… Я видел всё произошедшее со стороны. Её звали не Варя!!!»

Давайте разбираться вместе. Вот это всё, от слова и до слова, Варя и услышала? И «Здравствуй Ксения…», и «Я видел всё произошедшее со стороны», и «Её звали не Варя!!!»? Я и то несколько раз пробежалась по данной строчке, а уж состоянию девушки, если она услышала именно это, и вовсе не позавидую. Наверное, всё-таки информация про «Её звали не Варя!!!» осталась для Вари за кадром, поскольку имела отношение к авторской речи, но никак не к реплике диалога, но тогда и оформлять это предложение, а также нижеследующие нужно иначе, а не таким вот «потоком сознания», пусть он и льется в «этом безумном, безумном…», ну, в общем, и так понятно.

А теперь я пытаюсь поставить себя на место девушки. Четвертый этаж. В комнате, кроме меня, никого. За стеной — эксгибиционист. В трубке — «Я видел всё прошедшее со стороны». Да как ещё видел, если даже такая мелочь, как розовый слоник, не утаилась от взгляда наблюдателя.

«– …Мои окна напротив. Если ты обернёшься, то увидишь меня».

Вот тут, Александр, на месте приличной и вполне себе адекватной Вари, если бы она была бы таковой на самом деле, нужно было бы хватать сумку, брать на абордаж отдел кадров (или кто там в “Техносервисе” занимается трудовыми книжками?) и нестись от этого рокового места, где за стенкой безумствуют сексуально разнузданные господа, а в окно пялится непонятный товарищ, напоминающий своими проявлениями типичного маньяка, наблюдающего за своей жертвой, с такой скоростью, которой позавидовал бы даже только что избавившийся от своего пса Витька (тьфу-тьфу, не ночь будет помянут! Вылез-таки…). Однако происходит прямо противоположное. Варя почему-то продолжает диалог с неизвестным, а после следует снятие гипса и хэппи-энд. Спрашивается, а почему? Уж не потому ли, что и она является достойной представительницей многажды обозначенного как безумный мира? Но в чем тогда её, свят-свят, «уникальность»? Увы, это так и осталось за кадром. А потому и завершение сюжетной линии кажется каким-то искусственным, словно бы притянутым за уши, а уши эти торчат совсем из другой оперы.

Подытоживаем. На поверхности — история о спасении чужой сексуальной неприкосновенности и обретении двумя людьми счастья совместного бытия. Но это если бегло пробежаться по рассказу. Если вчитываться, то не радуешься за героев, а грустишь. Грустишь о некоторой небрежности и невычитанности текста, о том, что милые авторские изюминки (это я и о «роковой брю», кстати, и о «пантомиме офисной жизни») утонули в подробностях плотских утех, с таким смаком описываемых героем, что своим подглядыванием за неизвестными людьми он вызвал у меня не что иное, как отвращение. Грязно это как-то, уж простите…

В общем, Александр, тридцать баллов — за довольно легкое повествование, некоторые авторские находки и за то, что пару раз заставили улыбнуться.

С уважением и надеждой на понимание.

Вторник, 18 марта 2014


<<<Список литобзоров конкурса
 (6)
Комментарии к произведению (1)
Марина Рыбникова>>>
 
 
Летом диван был липкий, зимой холодный, но кто такие мелочи замечал. Гуманитарная дама читала "Новый мир" над собственноручно вышитыми платочками.
 
   
По алфавиту  
По странам 
По городам 
Галерея 
Победители 
   
Произведения 
Избранное 
Литературное наследие 
Книжный киоск 
Блиц-интервью 
Лента комментариев 
   
Теория литературы  
Американская новелла  
Английская новелла  
Французская новелла  
Русская новелла  
   
Коллегия судей 
Завершенные конкурсы 
Чёрный список 
   
   
   Социальные сети:
  Твиттер конкурса современной новеллы "СерНа"Группа "СерНа" на ФэйсбукеГруппа ВКонтакте конкурса современной новеллы "СерНа"Instagramm конкурса современной новеллы "СерНа"
 
 
 
  Все произведения, представленные на сайте, являются интеллектуальной собственностью их авторов. Авторские права охраняются действующим законодательством. При перепечатке любых материалов, опубликованных на сайте современной новеллы «СерНа», активная ссылка на m-novels.ru обязательна. © "СерНа", 2012-2020 г.г.  
   
  Нашли опечатку? Orphus: Ctrl+Enter 
  Система Orphus Рейтинг@Mail.ru